Чернуха Иван Данилович

Родился я в Ставропольском крае, станица Воровсколесская, Курсавский район. Станица была большая и богатая. Там недалеко три станицы: Суворовская, наша, Кочубеевская над горами, климат хороший и земля, и жили там богатые люди. Я там родился в 1913 году, это еще и не советская власть была. Там жили в основном казаки. Наша станица казачья была, даже хор был казачий. Почему-то у нас станица делилась на три участка: Поднизовка, Станица и Хохловка. Вот где Хохловка, там жили хохлы – украинцы, а где Станица, там все чисто русские. Я как раз жил на том участке, где хохлы были.

Мне в 22 году только 10 лет было, конечно, кое-чего хорошо помню – лез куда не надо. Жили мы так. В семье самая старшая сестра была Катя, потом Дуся, потом я, Егор и Танька.

Родители занимались в основном сельским хозяйством, землю пахали, тогда же техники не было, лошади и быки у нас были, вот и пахали, сеяли, так и копались все время, в том числе и я. Когда началась Гражданская война, отца забрали. Станица наша два раза переходила из рук в руки. Я тогда не все понимал, только понимал – красные и белые. Белые прошли и не взяли отца, там чисто казаки были – вооруженные, одетые красиво. Потом когда пришли красные, даже не в военной форме, а так в гражданской, кто в чем, вот они и забрали отца. Они дошли до Кубани, все белых нажимали, белые отходили в горы. Вместе с отцом на Кубани сосед был, потом он мне рассказывал: «Белые когда окружили нас, и не убивали, не рубили, а с кручи попхали в Кубань». Там отец погиб, и остались мы с матерью, копались дальше, жили и жили. Отец погиб еще даже 1920-го года не было, мне кажется.

Мать за меня держится: «Ты сынуля хозяин, давай-давай!» Лошадей, быков запрягаем – пашем, сеем. Причем, полно всего было, во двор зайдешь: и куры, и гуси, и черт знает кого только не было. Я даже потом думал: Зачем так перегружать было себя? Можно же норму иметь какую-то. Так и тянул я, в 1930-31 годах, что-то какой бардачок получился – началось раскулачивание. Это я не понимал, зачем? Богатые люди стали, а их начали раскулачивать.

- Скажите, когда вы в первые в жизни увидели деньги?

- Я поздно увидел. Когда мне 7-10 лет было, мы сельским хозяйством занимались, у нас денег не было. Мы же все свое имели: зерно, мука, молоко, коровы, овцы, на базар-то возили, продавали там, но я с деньгами дела не имел. Мать картошки наберет, масла – везет на базар продавать, а оттуда тащит то рубашку, то обувку, или инструмент. Узнал я, что такое деньги перед армией, у нас образовался колхоз. Я в него не пошел, а пошел работать на молотилку – паровик. Я ездил с этим паровиком по колхозам, обмолачивал хлеб. Скирды были - я барабан поставлю, обмолочу, потом на другой участок. Тогда уже начали платить и денюжки, и зерном давали. Мне тогда, наверное, уже лет 20 или 19 было. Вот денюжки я в руках тогда подержал.

Я дожил до 22 лет, оставил все и по призыву пошел в армию. В 32 году осенью меня призвали. Пришел в район, меня спросили: «Куда желаешь?» Я с лошадьми дело имел, говорю: «Я только в кавалерию пойду!» Назначили меня в кавалерию, на Украине в городе Бердичеве стояла кавалерийская дивизия, даже помню 3-я кавдивизия, а я попал в 16-й ее полк. В дивизии было три кавалерийских полка и во всех полках разные лошади. У нас все были белые и серые, в другом вороные, в третьем рыжие. Вот если полки построить в колонну по цвету видать где какой - интересно было.

Служил я в третьем эскадроне, первый взвод разведки, командир взвода был лейтенант Волков, такой хороший человек, так солдат жалел, хорошо обращался. Я у него был коноводом, и всегда с ним рядом находился. Так два года служили, и в 34 году осенью из нашей дивизии выделяли лучших солдат в Киев на состязания, и я попал. Мне все хорошо удавалось, легко было на лошади работать, шашкой хорошо рубил лозу. В Киеве на трибуне Ворошилов, Буденный, и Якир – командующий Киевским военным округом. Рядом с трибуной поставили лозу и вот мы на голопе рубили эту лозу направо-налево, да еще в конце из револьвера надо мишень побить. Отличники, у которых хорошо получилось рубить и выстрелить, построились, Ворошилов подходит к нам – поздравил и даже руки пожал. Мы себя так показали, молодцы. Вот так все хорошо прошло.

Приезжаем осенью домой, разъехались все по домам, кто был на соревнованиях. И вдруг через 1,5- 2 месяца объявляют нам: Якир, наш командир дивизии Мишук и даже командир полка Раппопорт – враги народа! Забрали их! Батюшки! Так это что же, нас солдат, враг учил что ли, что же мы врагу подчинялись, как же это так? Шум подняли. Там скандал такой был… Политработники были, успокаивали нас всех. И как забрали их, так мы и не слыхали куда они делись, и Раппопорт, и Мишук, и даже командир Киевского округа. Вот это я помню все. Вроде наш командир Раппопорт был такой хороший, строевой, выправочка. Всегда с солдатами обращался культурно, хорошо, умело. Потом прислали старенького человека, участника Гражданской войны, а мы смотрим: «Вроде тот был лучше».

- Как вы были обмундированы?

- Обмундирование хорошее было, военная форма, пилотки на лето, и острые шапки были. У кавалериста всегда шашка, карабинчик и лошадь – это все самые главные для нас в жизни! Расписался за лошадь и за ней ухаживал, она даже меня знала, иду а она отзывается, когда еще 10 шагов не дошел, а она уже танцует – знает, что я к ней иду. У меня был зимородок – серый конь хороший, хорошо лозы так брал. Есть лошадь хорошо работает, а другая почему-то плохо – как и люди.

Кончается служба, все увольняются, а мне командир взвода говорит: «Иван Данилович, ну вот ты придешь домой, ну что ты там будешь делать?» – «Что все делают – то и я буду делать» – «А ты вот останься на сверхсрочно – ты убедишься, что тебе будет лучше! Тебя оденут хорошо по форме, тебе будут платить зарплату и ты будешь с новыми солдатиками, которые придут, тоже работать, что и с тобой работали». Я и согласился и остался на сверхсрочно. 600 рублей платят. Солдатики приходили, а я с ними работал.

– Что тогда можно было купить?

- Тогда это было денег много, мы жили не нуждались. Курево да мыло-шило, только по мелочи покупали. Солдатики – что нам там надо было? Питались хорошо. Я помню у нас в полку продовольствие общее, а еще подсобное хозяйство было, там солдатики работали – там и свиньи, и телята, мяса полно было. В столовую придешь – так уж покушать, что хочешь! Даже иногда куски забираешь, не доешь и тащишь лошади своей. Кормили и одевали хорошо.

Я, наверное, и года не проработал, а тут вызывают: «Знаете что, давайте в училище? Там хорошо, вы получите образование, звание». Начали уговаривать. - «Только знаете что… как закончите, вы домой уже не попадете вы будете постоянно военным». Некоторые отказались, а я думал-думал: Уж раз уж так пошло – поеду, и пошел в училище.