Гавлинский Тимофей Иосифович

Гавлинский Тимофей Иосифович. 1945 год.

Я родился 14 августа 1925 года в селе Ульма Рыбницкого района тогда Молдавской АССР, где жила наша семья. Нас было шестеро детей: самая старшая сестра - 1915 г.р., и пятеро братьев, и еще потом в нашей семье жила девочка, из семьи наших родственников, т.к. ее родители умерли. Наш отец - Иосиф Антонович был отличным слесарем, что называется «золотые руки», хотя и был совсем безграмотным. Работал в разных местах, но в конце концов мы осели в этом совхозе «Ульма». Мама была домохозяйкой, но принимала участие в сезонных работах в совхозе.

Н.Ч. - Что вы можете рассказать о довоенной жизни?

Г.Т.И. - Конечно, тяжеловато жили, все-таки семья была большая, но не голодали, за счет собственного хозяйства как-то выкручивались, да и лес был рядом, всегда что-то там собирали. В школу пешком ходили в соседнее село Шмолены, оно было в трех километрах от нас. Конечно, помогали родителям. Совхоз у нас был свекловодческий, и еще когда мы были совсем детьми, нас привлекали к сбору вредных насекомых - долгоносиков. Собирали их в бутылки, и за это платили какие-то деньги. А с 13-14 лет нас уже регулярно привлекали к различным работам.

До войны я успел окончить семь классов, и думал продолжить учиться дальше. Мне нравились география, история, но по остальным предметам учился средне. Вот мой старший брат Борис и младший Константин, были круглые отличники, а я нет. Меня очень тянуло к технике, и когда я работал прицепщиком, то механизатор меня учил, как надо управлять трактором, и я думал получить профессию, как-то связанную с техникой.

Н.Ч. - Близость к границе как-то ощущалась?

Г.Т.И. - Конечно, мы ведь до июня 1940-го жили фактически у самой границы. Регулярно общались с пограничниками, они нас учили быть бдительными, подмечать разные мелочи. Проводились разного рода занятия по военной подготовке: зачеты по стрельбе, химзащите, видел даже, как ребята постарше летали на планере. Ну и, конечно, была очень серьезная патриотическая работа.

Н.Ч. - Было ощущение, что приближается война?

Г.Т.И. - Мы были обычные деревенские подростки, ну откуда мы могли это знать? Да, было какое-то общее ощущение, что будет война, ведь интенсивно велась военная подготовка, с людьми проводились занятия по гражданской обороне. В нашем лесу даже построили капитальные блиндажи, в которых жили военные, и проводили какие-то занятия, но так чтобы мы знали, что не сегодня-завтра война, нет, такого ощущения у нас не было.

Н.Ч. - Как вы узнали, что началась война?

Г.Т.И. - Я с двумя друзьями как раз возвращался домой из Рыбницы, и мы увидели, что над нами пролетел немецкий самолет, запомнилось, что он весь блестел в лучах солнца. А в совхозе по радио услышали сообщение, что началась война. Вскоре из нашего села забрали в армию всех военнообязанных.

Еще до прихода румын на окраине нашего села упал сбитый советский истребитель. Это было днем, многие видели как за ним гнались немецкие самолеты, и как он падал... Кинулись к тому месту, но сразу подойти к самолету не смогли, в нем начали рваться патроны. Потом достали погибшего летчика, я даже запомнил как его звали: Столяров Николай Матвеевич... Похоронили его, наверное, в нашем селе, но точно я этого не знаю.

Н.Ч. - Ваша семья не думала эвакуироваться?

Г.Т.И. - Когда уже немцы перешли через Днестр, то весь наш совхоз попробовали организованно эвакуировать, но мы успели отъехать от дома совсем недалеко, когда выяснилось, что немцы уже нас обошли, и поэтому все вернулись в свои дома.

Н.Ч. - Как вы впервые увидели оккупантов?

Г.Т.И. - Первый раз я их видел, еще когда через наше село проводили колонну пленных солдат. На центральной улице им устроили привал, и вот тогда я на них немного посмотрел. Всего там было человек пятьдесят-шестьдесят: несколько немцев, румын, но большую часть составляли гражданские румыны, это, наверное, были простые крестьяне, которых привлекали участвовать в перевозках, обозах. Все они просто сидели и отдыхали.

А потом уже до прихода румынских частей, на нас вышла их то ли разведка, то ли дозор. Мы с ребятами стояли у колодца, и тут из леса к нам направились где-то семь румынских солдат. Вначале они заставили нас попробовать воду из колодца, и только потом уже сами начали пить.

Возле нашего села никаких боев не было, румыны прошли даже не останавливаясь, и все.

Н.Ч. - В вашей деревне был постоянный румынский гарнизон?

Г.Т.И. - У нас в селе оставили всего трех человек, хотя село у нас достаточно большое: человек пятьсот, наверное. Старшим был штатский румын, я даже фамилию его запомнил - Овидени, он постоянно ходил с пистолетом и нагайкой, мог ударить ею человека. И у него в подчинении было два пожилых солдата: один словак, и один немец, но он, наверное, был из немецких колонистов из Румынии. Вот эти два солдата были абсолютно безобидные, они просто жили в нашем селе, ничего не делали, там был даже такой случай: сын моей сестры, ему было лет двенадцать, в компании с другими подростками в лесу привязали к дереву этого пожилого немца. И ничего, он видно, или не рассказал никому, или что, но эта история никаких последствий не имела. И даже этот Овидени, он хоть и был очень жесткий, но желания свести с ним счеты у моих односельчан я не помню.

Н.Ч. - В полицию из ваших односельчан кто-то пошел служить?

Г.Т.И. - Из нашего нет. Я знаю парень из соседнего села был полицаем, но у нас в округе казней или каких-то зверств не было, поэтому какой-то враждебности к ним люди не испытывали. Но при освобождении в соседнем селе Пыкала солдаты подошли к одной женщине, и спросили, есть ли в селе полицаи? Она и указала солдатам на парня. И те его на месте и застрелили, хотя он вообще ничего плохого не сделал...

Н.Ч. - В вашем селе жили евреи?

Г.Т.И. - В нашем совхозе все были украинцы, поэтому я тогда даже русского языка не знал, и была всего одна молдавская семья, и одна еврейская, заведующего магазином.

Я не помню уезжали они или как, но месяца через три после начала оккупации в наше село на работы пригнали евреев. Они были с семьями, им сделали что-то наподобие общежития, в котором они все вместе и жили. По моему они даже были без охраны. И вот среди них был и наш завмаг с семьей. Я знаю, что наши односельчане им помогали, подкармливали, но потом они как-то вдруг неожиданно исчезли, видно их всех куда-то увезли.

А потом как-то через наше село из Рыбницы гнали колонну евреев. Мы видели, как многих из них били, а самых ослабевших расстреливали прямо на дороге. У нас в селе был большой колодец, из него тянули воду с помощью лошади. И один парень из этих евреев то ли захотел в нем спрятаться, то ли просто ослабел, и упал в его, о румыны его вытащили, и на наших глазах стали его жестоко избивать... Над евреями, конечно, сильно издевались...