Кирдякин Василий Данилович

Я родился 1 мая 1920 года в селе Романовка Кустанайской области. Семья у нас была самая обычная для того времени - родители и нас, пятеро детей: две старшие сестры, я и два младших брата. Мама была домохозяйкой, а отец у нас воевал в Первую Мировую, в Гражданскую партизанил, но когда вернулся домой, то опять был вынужден пойти батрачить на кулаков...

У нашей семьи вообще не было никакого надела земли, поэтому жили мы очень и очень бедно, и, спасаясь от такой нищенской жизни, родители решили переехать в райцентр Боровое, а уже оттуда мы переехали в Челябинск.

В школу я начал ходить еще в Романовке, года через четыре мы переехали в Боровое, а в Челябинске я отучился всего один последний класс, поэтому, честно говоря, даже номер школы сейчас не помню.

И когда после девятого класса к нам приехал какой-то майор из Рязанского артиллерийского училища, подобрать ребят для учебы, то так как я хорошо учился, меня ему и рекомендовали. Не могу сказать, что я прямо так и мечтал о военной службе, но наша семья постоянно жила в таких тяжелых условиях, что когда я послушал его "сладкие речи" об условиях жизни в училище, то сразу согласился поступить туда на учебу. Все-таки это мое решение было скорее своеобразным бегством от нашей вечной бытовой неустроенности, нежели каким-то осознанным выбором. Просто так сложилось, но потом я никогда об этом решении не жалел.

В училище я успешно поступил, но когда мы приехали в Рязань, то оказалось, что этот майор все сильно приукрашивал... Кстати, именно в тех самых наших корпусах сейчас располагается знаменитое училище Воздушно-десантных войск.

Как вы считаете, вас хорошо подготовили в училище? Какие там были условия для учебы и жизни, какие ребята с вами учились?

Хоть мы и проучились в училище всего два года, но я считаю, что нас подготовили очень хорошо. Вначале нас готовили на 76-мм орудия, но потом стали учить на пушки больших калибров: 152-мм и 203-мм гаубицы. И, честно говоря, это мне больше понравилось, потому что в тяжелой артиллерии, гораздо интереснее в том плане, что там значительно больше различных математических расчетов.

Когда майор нас агитировал, то так "сладко" расписывал, что там есть все необходимое, вплоть до бассейна, но на самом деле ничего этого не оказалось. Ведь училище было совсем новое, только сформированное, мы были его самым первым набором: три дивизиона, по три батареи в каждом. И к нашему приезду только само главное здание успели построить, поэтому мы кое-что помогали достраивать. Но зато снабжение и питание было просто отличным, этот момент я после моего голодного детства особенно хорошо почувствовал... Если не ошибаюсь, то вначале нам платили по 50, а потом уже и по 70 рублей.

И в увольнительные мы регулярно ходили. Причем, у нас в училище даже были организованы занятия по бальным танцам. Потому что по слухам как-то Ворошилов поехал во главе делегации в Турцию, и на торжественном приеме выяснилось, что никто из молодых командиров, которые его сопровождали, совсем не умели танцевать вальс, поэтому ему самому пришлось идти и показывать пример. И вот после этого случая он приказал организовать в военных училищах танцевальные занятия. Специально для этого к нам приглашали девушек из медучилища, и мы с ними учились танцевать.

Но упор в учебе, конечно, делался на боевую подготовку. А летом мы выезжали в лагеря, и там проводились практические занятия, стрельбы и учения. Причем, там мы себя пробовали в самых разных ипостасях: были и наводчиками, и подносчиками снарядов, и заряжающими, и разведчиками, и вычислителями. И вообще мы считали, что в таких условиях грех было нормально не учиться, поэтому все ребята старались, и я не помню, чтобы у нас кого-то отчислили за неуспеваемость. В училище я сдружился со многими ребятами, но потом нас жизнь разбросала, и сколько из моих сокурсников пережило войну, не знаю. Хотя пару человек я уже после войны встречал на курсах повышения квалификации.

А вам преподаватели не говорили, например, так: "Учитесь лучше - ведь скоро война"?

Нет, ничего подобного нам преподаватели никогда не говорили, я, например, ни разу такого слышал. Но, кажется, в 1938 году на очередном съезде Партии выступил Ворошилов, и в его выступлении были слова: " ... что если враг на нас нападет, то мы будем воевать на его территории..." И вот с этой установкой мы и жили и учились.

А вашего училища как-то коснулись политические репрессии?

Я помню, что у нас арестовали двух преподавателей, одним из которых оказался командир нашего учебного дивизиона, майор. А потом нас построили, и объявили, что они враги народа... И какой-то полковник, не из нашего училища, на этом митинге даже сказал такие резкие слова в их адрес: "Есть в народе такое выражение: "Хер с ними", вот и хер с ними..."

С одной стороны, конечно, и жалко их было, потому что обоих мы знали, но с другой стороны и верили в то что нам говорят, мало ли что могло быть... И нужно хорошо понимать, что в то время такого вольнодумства как сейчас не было...

Куда вас направили служить после училища?

Училище я окончил с очень хорошими оценками и летом 1939 года получил направление в Одессу. Нас и не спрашивали, кто, где хочет служить, но разве кто-то откажется от Одессы? Помню, что, узнав о своем назначении, я так обрадовался, что впервые в жизни увижу море, но так получилось, что моря я тогда так и не увидел.

Потому что когда я приехал в Одессу, то сразу включился в формирование 229-го корпусного тяжелого артиллерийского полка. В его состав входили батареи сразу трех типов тяжелых орудий: 122-мм, 152-мм, и 203-мм гаубицы, и меня назначили командиром огневого взвода в батарею 152-мм гаубиц.

Мы жили в казармах в районе шестой станции Фонтана и нас все подгоняли, чтобы мы как можно быстрей закончили формирование полка. Я помню, что это был настолько напряженный период, что за весь месяц, что мы там пробыли, в город я вышел всего один или два раза и даже моря так и не увидел... Куда я пойду один, когда в части полно забот и всех солдат надо было срочно обучить? Ведь наш полк полностью формировался из запасников, все солдаты были одесситы и по возрасту намного старше меня. Например, командиру второго взвода было уже за тридцать лет, а мне всего девятнадцать.

В общем, где-то целый месяц мы там формировались, а в сентябре нас срочно отправили в освободительный поход на Западную Украину. Доехали быстро, но названия станции, где нас выгрузили, я уже не помню. И оттуда мы уже своим ходом двинулись по проселочным дорогам. Но совсем не быстро, потому что тягачами у нас были тракторы ЧТЗ, а у них скорость всего 6-8 км в час. По дороге мы несколько раз разворачивались в боевой порядок, но стрелять пришлось всего раз. Помню, что вроде бы в районе какого-то полигона, нам дали координаты, мы сделали несколько залпов из орудий и опять поехали вперед. Но по кому мы стреляли и насколько успешно я не знаю.

В вашей части во время освобождения Западной Украины были потери?

Нет, у нас в полку потерь не было. И хотя нам раздали боевые патроны, но нас ни разу не обстреливали, и нам самим из стрелкового оружия тоже стрелять не пришлось. Правда, до этого нас строго предупредили, чтобы мы постоянно были настороже, но каких-то инцидентов я не помню.

И после того, как все закончилось, наш полк оставили служить в Яворове, это городок у самой границы с Польшей. Вот там мы находились до самого начала войны.