Кондаков Николай Никонович

Кондаков Н.Н., Дальний Восток, 24.12.1946 г.

Я родился 5 мая 1926 г. в дер. Головинка Белинского района Пензенской области. До войны окончил семь классов. Затем 22 июня 1941 г…В 1942 году мы с ребятами убежали из деревни и хотели вступить добровольцами в танковый корпус, части которого тогда формировались. Там нас подержали месяцев пять, а потом домой отправили, потому что зима была холодная и мы сильно мерзли. После этого я работал в колхозе на тракторе, затем на комбайне. В то время в тылу было трудно, но нам, как квалифицированным колхозникам, и за тяжелый труд выдавали по килограмму хлеба.

В августе 1943 г. меня забрали в армию. В школе никакой допризывной военной подготовки не было, мы все время работали, практически с поля я ушел в армию. Меня сразу направили на Дальний Восток, если точнее, то в Приморский край, прямо к границе с Японией, за Барабашем Хасанского района. Там я первое время служил в 99-й отдельной артиллерийской дивизии РВК - Резерва Главного Командования, определен в качестве орудийного номера на 122-мм орудие. В этой части находился с ноября 1943 по декабрь 1944 гг. В этот период нас обучали стрельбе из орудий, все время осуществлялись выезды на полигоны. Кормили нормально, надо сказать, что у нас почти все продукты были американского производства. Мы стояли в трех километрах от границы. Ходили слухи о японских провокациях, наша разведка через пограничную линию ходила, ведь она совсем рядом была, через реку. Говорили, что белогвардейцы переходили в качестве японских разведчиков, нам об этом рассказывали еще во время остановок эшелона с пополнением во Владивостоке и Ворошилове (ныне Уссурийск).

В декабре 1944 года меня перевели шофером в ту же часть. О скором начале войны с Японией никого не предупреждали. Правда, нас сняли с передовой, отвели от погранзаставы и перекинули на Манчжурию, в небольшой город на границе. Объявили, мол, будут проводиться учения, но видно было, что подвезли-то к самой границе. Саперы уже расчистили дороги, трассы ведущие к нейтральной зоне. Мы слышали взрывы, когда проезд расчищали. Восьмого августа 1945 г. нас построили и объявили: началась война, мы идем в наступление. А к вечеру сказали, мол, все отменили, конечно же, солдаты обрадовались. Но, как оказалось, они это специально сделали, для сбивания противника с толку, утром в семь часов была объявлена тревога, все вскочили и бросились к старшине, спрашиваем:

- Что такое?

- Война началась.

- Так отменили вчера.

- Войну не отменишь.

Мы пошли вперед, перед нами двигались танки. Оказалось, что еще ночью пехота, войсковая разведка, прошли на несколько километров вперед без техники, без пушек и т.д. Вот так и началась война с Японией. Выяснилось, что перед нами проходила большая подземная оборонительная линия, в которой японцы находились, им не давали оттуда выходить, постоянно обстреливали, там мы оставили орудийный дозор. Кто из японцев выбегал, тех в плен брали. Что с ними делали, я не знаю, мы же дальше шли. В основном сопротивление было слабое, техники у них не было, особенно такой, как у нас, только в нескольких местах задержали на короткое время. В связи с нехваткой личного состава меня опять перевели в расчет и поставили наводчиком.

Серьезные бои начались под Муданьцзяном, там течет большая река, которая делит город пополам, часть города ровная, потом подъем и опять ровно. Японцам, которые закрепились на возвышенности, хорошо было сверху нас видно, а нам их с равнины было не разглядеть. Прижали они нас там, трое суток держали, пехота днем их выгонит, а они ночью наступают, наши отступают. В тех боях я одним из первых в дивизионе был награжден медалью "За отвагу". Получил за то, что во время обстрела мой расчет не уходил с огневой позиции, мы продолжали стрелять, а три других расчета ушли в укрытие.

Здесь произошло следующее: получилось так, что их очень много перешло на эту сторону, они думали пойти в наступление, а мы от города километра два отошли, на окраину, чтобы не видно было. Тут какой-то генерал приехал, и дал указание одной самоходке САУ пробиться в город к мосту, и взорвать его. Прорвались, один выстрел сделали и попали как раз в центр моста, один пролет буквально разорвали. Тогда японцам деваться некуда, река быстрая, наши прижали их и они уже кто в плен, кто в речку бросался вплавь, их там огромное множество побили. Когда к речке подъехали, с двух сторон камыши росли, где-то четыре метра в высоту, японцев течением к берегу прибивало, и они в этих камышах лежали. Затем прибыли наши саперы, подошли понтоны - американские лодки, часть солдат на них погрузили и переправили. А мы часов пять стояли, за это время саперы перекинули балки через пролет и восстановили мост. Мы пошли, смотрим, десантники уже наверху закрепились. Прошли город, только выходим, как приехали "Катюши", сделали залп по вражеским позициям, и все затихло. Опять выступаем, пехота на танках поехала, а мы сзади. Поднялись наверх, там ровная площадь километров 15 в длину и пять-шесть в ширину, а дальше опять горы, сопки. Дорога и по сторонам пушки японские валяются, разбитые машины, везде снаряды штабелями стоят. Оказывается, танки Т-34, которые прорвались, опрокидывали эти машины сходу, даже не стреляли. Местного населения мы не встретили.

На горе нас остановили, пробка образовалась, колонна машин триста-четыреста, и пушки, и минометы, вся артиллерия, кроме танков, они-то вперед ушли. Мы для интереса пошли разведать местность. У японцев траншей как у нас нет, ямку вырыли небольшую, землю высыпали по направлению стрельбы, и все. Кстати, винтовки они устанавливали на ножках, и вот он две три веточки воткнул и сидит, только голову видно. Мы видим, японцы так рядами расположились. Смотрим, они все сидят, подходишь, и не видно убит, ранен или еще что-то. Трогаешь - он мертвый, ран никаких нет. Оказывается, их-то до смерти оглушили минометные взрывы, ведь мина у "Катюши" здоровенная. Разглядели, у японцев из носа и ушей кровь идет.

Дошли до города за Муданьцзяном. Там нам объявляют:

- Уже война кончилась.

Пробыли здесь дней пятнадцать. Потом дали приказ отходить, остаются только комендантские части, а все остальные войска: артиллерия, связь, и разведка назад. Дали указание поснимать все коммуникации, которые проводили, связь и тому прочее. Где останавливаемся, связисты идут и связь собирают. Мы уже далеко назад отошли и семь человек пошли снимать катушки, собрали и наткнулись на противотанковые мины. А у них мины были как коробки с красными запалами из цветного метала. Некоторые солдаты научились вынимать запалы, вычищать, и делать из них мундштуки. Вот солдаты катушки сняли, сели, набрали разных трофейных журналов, которые были исписаны с одной стороны (мы их домой отсылали, чтобы дети использовали как тетрадки, ведь тогда еще бумаги в достаточном количестве не было, я сам на газете писал). Один солдат отошел на метров пятьдесят, сел и читает, а те возятся, мина взяла, и взорвалась. Всех раскидало, разорвало на куски. А этому, что отошел, руку оторвало, раны четыре осколочных было, хотя он далеко сидел, но оглушило сильно. Прибежал в часть, сообщил. ЧП: семь человек погибло, один калекой остался, начали разбираться. Приехал следователь военной прокуратуры. Неделю мы там простояли.