Корсаков Евгений Петрович

Я, Корсаков Евгений Петрович. Родился 26 февраля 1922 года в Москве. Мой отец работал инженером на московской окружной железной дороге. Мама по профессии бухгалтер, но после того, как у неё родились двое сыновей, она стала домохозяйкой. Жили мы в Даевом переулке рядом с улицей под названием Сретенка. Говорят, что сейчас этот переулок ликвидирован и на его месте проложен какой-то проспект. Наша квартира находилась в двухэтажном, деревянном доме. Как и все тогдашние дети, я ходил в школу, был пионером. А вот комсомольцем не был. Я любил побольше почитать книги, а наши комсомольцы собирались, допоздна дискутировали. ... Ну, не тянуло меня, почему-то. Но это небыли, какие-то антисоветские настроения, нет.

Так я в 1940 году окончил 282-ю школу Рассохинского района города Москвы.

Рядом с нами жил поляк с женой и двумя детьми. Он где- то работал, кажется слесарем. Мы знали, что его арестовали, что жена ходила, носила передачи. Больше мы ничего не знали. Почему его арестовали, как, за что. По политической статье или по уголовной. Этих "чёрных воронов" мы тоже не видели. Теперь говорят, что они ездили по ночам. Но всё это проходило мимо нас.

Шестого ноября того же года меня призвали в армию. 19 суток мы ехали в теплушках, и прибыли в город Хабаровск. Первое время у нас был стройбат. Строили для офицеров дома. В батальоне было две роты: Первая рота специалистов. В неё входили каменщики, плотники. ... Вторая рота состояла из разнорабочих. В неё зачислили солдат со средним и высшим образованием. Нас посылали копать ямы, работать на складах, что-то таскать, поднимать. ... Потом меня перевели в артиллерийскую часть.

Когда началась война, нас построили и говорят: "Кто имеет среднее и высшее образование, пять шагов вперёд. На право. Остальные - налево". Всех нас направили в артиллерийские училища Дальневосточного фронта. Наша дивизия под номером кажется, 87 отправилась на фронт под Москву. О том, что она воевала под Москвой, я узнал из сводки Совинформ бюро. Однажды было сообщено, что боевой расчет в составе таких-то и таких-то подбил танк или там ещё что то. И я вижу, что фамилии то знакомые, наши ребята. Те, с которыми мы раньше служили.

Училище располагалось, кажется в Свободном или в Ворошилове. Сейчас уже не помню. Нас несколько раз переводили. Окончив эти шестимесячные курсы, мы получили, кто по одному кубарю, кто по два.

В начале учёбы нас кормили по третьей группе. Это очень и очень голодный паёк. В основном это щи из квашеной капусты, каши, макароны, маленькая порция хлеба и так далее. Обмундирование нам выдали "б/у" (бывшее в употреблении). То есть если вы шинель посмотрите на свет, она просвечивает, как мешковина. Надо честно сказать состояние наше было трудное. Мы голодали. Помню, бегали на поля, выкапывали оставшуюся картошку. ... Потом нас сразу перевели на курсантский паёк. А это совсем другое дело. По курсантскому пайку полагалась каждый день порция сливочного масла, кусок мяса и так далее. Переодели нас в другую форму: шерстяную гимнастёрку, шерстяные брюки темно-синего цвета. Выдали новые шинели. Началась совершенно другая жизнь.

Учили нас, как говорится в условиях приближенных к боевым. На занятия тактикой выводили в поле и там нам объясняли задачу, где противник, где наши, как мы передвигаемся и так далее. Так же проходила и огневая подготовка, т.е. выкатывали на поле пушку и проводили с ней всякие манипуляции. Я бы сказал, что в таких условиях учёба была не особо продуктивная. Народ то мёрз. Уже через час начинали собирать всякие кустики, что бы развести костёр. Около него мы грелись 10 минут, и потом преподаватель продолжал свою лекцию. Большие орудия в поле не выкатишь по этому изучали в основном 45-и и 76-и мм. пушки. Была и математическая подготовка, там знаете стрельба со смещением. ... В общем, это сложная наука. Вот боевых стрельб у нас кажется небыло.

Всё же, по моему мнению, учили нас хорошо. Но когда человек попадает в боевые условия, то там многое оказывается совсем не так. Часть знаний на первый взгляд, оказывается, не нужна. Ставятся совершенно другие задачи и так далее.

Окончили мы этот курс весной 1942 года. Послали нас в часть, стоявшую на границе с Китаем. Это была застава в местечке под названием Андреев Камень. Тут мы стали получать боевой состав, то есть солдат. Мы их обучали. Солдаты были в основном сибиряки разных возрастов. Фронтовиков среди нас не было. Формировался противотанковый дивизион. Он состоял из трёх батарей по три орудия в каждой. Орудия были на механической тяге. К полуторке прицеплялась сорокапятка в кузове снаряды, наверху расчет. Командовал дивизионом майор Смирнов. Начальником штаба был Бурцев. Я был в третьей батарее. Ею командовал капитан Максименко. Такой, маленького роста белорус. Он погиб во время рекогносцировки, когда ползал по нейтральной полосе. Подорвался на мине. Но это было уже после моего ранения. Командиром первой батареи был Дмитрий Даценко. Второй командовал Беляев. Я был назначен заместителем командира по строевой части.

Где то в мае наш 448-й Отдельный Истребительный Противотанковый дивизион, вооруженный 45-и мм орудиями отправили на фронт.

Когда в 1940-м году нас везли на Дальний Восток то, по сторонам дороги была сплошная тайга, тайга. А тут едим обратно, смотришь, вдруг просека, а в конце просеки стоит завод, труба дымит. И столько было этих заводов ...

Дивизион ехал двумя эшелонами. Когда проезжали в районе Воронежа, то первый эшелон немцы разбомбили. Были жертвы. Причём в первом эшелоне ехал весь штаб дивизиона. Мы ехали во втором эшелоне и как-то ночью увидели, что бросают сигнальные ракеты, что бы навести на нас немецкую авиацию. Эшелон остановился, и нас всех послали в степь искать ракетчика. Нашли, какого-то старика. Как будто пастуха. Конечно - при нём никаких ракетниц не обнаружили. Отправили его в спецчасть, ну а сами сели в эшелон и благополучно доехали до места назначения. Высадили нас, кажется на станции Фролово Воронежской области. Сосредоточились мы на берегу Дона у села Поварино. На другом берегу Дона находились немецкие части. Наш дивизион придали, по-моему, 51-й стрелковой дивизии.

Тогда все красноармейцы были вооружены винтовками. Единственный автомат был у заместителя командира дивизии по политической подготовке. Это был интересный грузин, который был немножко похож на Сталина. Он и усики себе подбривал таким образом. Вот он ходил у нас с автоматом на плече и говорил: "Если появятся немецкие самолёты, я буду сбивать их из автомата".