ВЗГЛЯД НА ВОЙНУ ИЗ ОКОПА 1941 - 1945

1941 год

Автор (1922-2001) прошел Отечественную войну с тремя ранениями от первого до последнего дня.
Начинал сержантом-связистом в Белостоке, командовал стрелковым отделением, 45-миллиметровым орудием, был помкомвзвода в конной артиллерии. Закончил войну за Эльбой старшим сержантом, командуя взводом управления противотанковой батареи.
В предлагаемых заметках описываются только те события, в которых он участвовал сам.

1. БЕЛОСТОКСКАЯ ЗАГАДКА

Ленинград, 3 октября 1940 года. На товарной платформе Витебского вокзала за Обводным каналом очередная команда призывников грузится в эшелон. Это был один из первых наборов юношей со средним образованием после выхода закона о службе студентов в армии. В начале лета я успешно закончил первый курс машфака Ленинградского кораблестроительного института, многие в эшелоне были такими же недоучившимися студентами. Наконец, погрузка закончена. Располагаемся в пульмановском вагоне с двухъярусными нарами, на всех два чайника, кружки, и никакой еды. За трое суток пути нас покормили всего раз в гарнизонной столовой Витебска. Никто не знал, куда нас везут, но не было уныния, велись бесконечные разговоры, звенели песни, а впереди, казалось, ожидала новая интересная жизнь. В глубине души все же присутствовало тревожное ожидание неизбежности войны с Германией. Переиначивая известные слова, мы уже тогда пели "уходили комсомольцы на германскую войну". Больше года шла вторая мировая война, немцы оккупировали многие страны Европы. Только что закончилась тяжелая, с большими потерями для СССР финская кампания. Несмотря на договор 1939 года с Германией и лояльную, порой даже дружественную фашизму официальную пропаганду, наш народ интуитивно чувствовал в национал-социализме врага. Однако вряд ли кто-либо представлял себе историческую грандиозность предстоящих сражений, тем более масштабы будущих людских потерь. Кто мог знать, что мы, призывники 1920-22 года рождения, обречены, и лишь немногие из непосредственно участвовавших в боях останутся живы.

Олимпиев Всеволод Иванович

После долгого пути эшелон прибыл в Белосток - крупный центр текстильной промышленности довоенной Польши, где нам предстояло нести службу. С 1939 года он был включен в состав Белорусской ССР, но нам казался чужим заграничным городом с довольно недружественным преимущественно польским населением.

Новобранцев зачислили в расположенную на белостокском военном аэродроме школу, готовящую специалистов по радио- и проводной связи. Через несколько месяцев, после присвоения сержантских званий, мы были распределены по авиационным частям Особого Белорусского военного округа.

Многие из питерцев попали в роту связи штаба 9-й Смешанной авиационной дивизии, где я был назначен командиром отделения телефонистов. Дивизия, включающая истребительные и бомбардировочные полки, составляла ядро боевой авиации ОБВО. Обстановка в штабе была тревожной. Уже зимой на политзанятиях начали изучать структуру и вооружения вермахта, типы и силуэты немецких самолетов. Частыми стали ночные выходы по тревоге на железнодорожную станцию для разгрузки эшелонов с первыми нашими скоростными истребителями МИГ-3. Нередко при этом рядом разгружались платформы с новыми танками. К лету возросла напряженность на границе. Как связисты штаба мы знали о многочисленных ее нарушениях немецкой стороной по воздуху и на земле. Но никто из нас, рядовых сержантов, не предполагал, что война так близка. Почему-то считалось, что она начнется не ранее 1942 года.

Штаб 9-й САД размещался на главной улице города в окруженном просторным двором особняке с башенкой. В полуподвале дома - казарма роты связи. Вернувшись с дежурства в казарму поздно вечером 21 июня 1941 года с увольнительной в кармане на воскресенье, я уже задремал, когда сквозь сон услышал громкую команду дневального "в ружье". Взглянул на часы - около двух ночи. Рота быстро построилась во дворе штаба. Боевая тревога нас не удивила, так как ожидались очередные войсковые учения. Неординарные команды - выставить на башенке штабного здания наблюдение за воздухом, получить боевые патроны и гранаты, погрузить на машину неприкосновенный запас кабеля воспринималась нами как часть входивших тогда в моду учений в обстановке, максимально приближенной к реальным боевым условиям. Мысли о самом худшем по молодости отбрасывались. Оставив конец кабеля в штабе, мое отделение начало в темноте безлунной ночи привычную работу - прокладку полевой телефонной линии на запасной командный пункт, расположенный на хуторе в нескольких километрах за городом. Почти рассвело, когда наш спецгрузовик, предназначенный для размотки и намотки кабеля, достиг военного аэродрома на окраине города. Все было тихо. Бросились в глаза замаскированные в капонирах вдоль летного поля 37 - миллиметровые орудия, вооруженные карабинами расчеты которых были в касках. Такие зенитные полуавтоматы были тогда новинкой и только начали поступать в подразделения противовоздушной обороны. Наша машина отъехала от аэродрома не более километра, когда послышались взрывы и пушечно-пулеметные очереди. Обернувшись, мы увидели пикирующие на аэродром самолеты, светящиеся трассы снарядов и пуль, разрывы бомб. Однако страшная действительность дошла до нас лишь тогда, когда на выходящем над нами из пике бомбардировщике ясно обозначились черные кресты.

Первую половину дня 22 июня я дежурил у телефона на ЗКП командира 9-й САД Героя Советского Союза генерала-майора Черных. Телефонная связь с авиаполками, расположенными в различных населенных пунктах Белостокской области и на полевых аэродромах вдоль границы, была прервана. Она непродуманно осуществлялась через городскую почту, в которой на рассвете еще до начала бомбардировок прогремел взрыв, разрушивший коммутатор. С некоторыми полками наладили связь по радио. Судя по мрачному лицу генерала, известия были плохими. Постепенно вырисовывалась неожиданная и ужасающая реальность: большинство наших самолетов погибало на земле от бомбежек или обстрела с воздуха и даже от артогня. Но и в таких условиях над Белостоком весь день шли воздушные бои, дрались дежурные звенья и все те, кто сумел подняться в воздух.

Вторую половину этого трагического дня я просидел в кювете шоссе на окраине города у телефонного аппарата промежуточно-контрольной точки. Мимо на запад прошла крупная бронетанковая часть, порвавшая кабель в нескольких местах. С большим трудом удалось восстановить связь со штабом дивизии, что, возможно, спасло мою жизнь. В конце дня я получил по телефону приказ бросить все и как можно быстрее вернуться в штаб. Здесь меня ожидали два драматических известия. Все авиационные части получили приказ немедленно покинуть город и уходить на Восток. Такое решение было, без сомнения, оправдано не только огромными потерями самолетов, но и уже обозначившимся быстрым продвижением немецких танковых колон, стремившихся охватить Белосток с севера и юга. Вторая новость была не менее ошеломляющей: в конце дня застрелился командующий авиацией ОБВО генерал Копец. Я встречал его в штабе дивизии. В памяти остался высокий молодой генерал в кожаном пальто. По-видимому, он являлся одним из тех, кто понимал свою ответственность за разгром авиации округа, последствия которого роковым образом сказались на наших военных неудачах лета осни 1941 года.