Орлов Владилен Александрович

ВОСПОМИНАНИЯ РЯДОВОГО АРТИЛЛЕРИСТА О ВОЙНЕ 1941-45 гг

Я, Орлов Владилен Александрович родился 24 сентября 1925 года в Москве в советской семье среднего достатка, где родители были убежденными противниками капитализма и столь же убежденными сторонниками построения нового, справедливого общества без эксплуататоров и эксплуатируемых и "церковной мути".

Отец, Щепоткин А.Л. был родом из Твери, старшим сыном в рабочей семье. Рано, уже в 16 лет, перед 1-ой мировой войной отправился на заработки в Петербург. Там он стал одним из многих питерских рабочих, поддержавших большевиков. Участник революции и гражданской войны (артиллерист Красной армии), член ВКП(б) с 1918 г. он в начале 20-х годов после демобилизации приехал в Москву, где вскоре окончил курсы по радиоделу и до ареста и гибели в ужасных репрессиях 1937-38 годов работал по радиофикации страны в системе наркомата связи (НКС).

Мать, Орлова А.И. была служащей. Счастливо, скорей случайно, избежала упомянутых репрессий 1937-38 годов.

Жили мы на Арбате в коммунальной квартире. Моё детство было обычное для московской детворы того времени. Детсад. Потом, до самой войны, учеба сначала в старой школе, а потом в одной из новых школ десятилеток, которые тогда росли, как грибы. Пришлось, как и многим, пережить тяготы, связанные с индустриализацией, коллективизацией страны и, конечно, с упомянутыми репрессиями. Однако, общий настрой был положительным. Будущее представлялось мне, моим друзьям, товарищам, да и моему взрослому окружению, радужным, полным больших возможностей. Я увлекался математикой и физикой. Мечтал пойти после школы в МГУ. Только угроза надвигающейся войны и череда "перегибов" в строительстве социализма в т.ч. репрессий, коснувшихся и нашей семьи, омрачали перспективу.

В июне 1941 года я только окончил 8 классов, как через пару дней 22-го числа началась эта тяжелая война, унесшая столько человеческих жизней и поломавшая жизнь большинства семей. Мне повезло, остался жив. Войну для меня можно условно разбить на 3 периода: московская жизнь (1941г.), эвакуация (1941-43гг.) и фронт, точнее армейская служба в годы войны (1943-45гг.). Поделюсь своими воспоминаниями и, главное, той атмосферой, в которой мы тогда жили, конечно, в моём представлении.

МОСКВА, лето - осень 1941года

НАЧАЛО

Итак, утро воскресения 22-го июня 1941 г. в Москве. Было ясно, солнечно, обещался жаркий день. Наша семья встала, как всегда в выходной, позднее обычного, где-то около 9-10 часов. Мама пошла на кухню готовить завтрак и обед. Я включил радио - "тарелку" на стене и, слушая передачу, сделал физзарядку. Потом подошел к окну, выходящему на юго-запад нашего 7-го этажа дома 51 на Арбате. Как всегда, окинул бесконечную панораму крыш. Хорошо на улице! Привычный и такой родной, не назойливый, чем-то даже успокаивающий, шум проснувшегося города. Я оторвался от окна и прислушался к "тарелке". Заканчивалась очередная передача, потом начались "последние известия". Традиционные сообщения об успехах в колхозах, на заводах и фабриках. Затем сообщения с фронтов войны, разразившейся в Европе в сентябре 1939-го года. Правда, сообщения однобокие, только по германским данным (!), типа: "Берлин. По сообщению газеты "Фелькишер-Беобахтер" немецкая авиация нанесла бомбовые удары по городам (следует перечень) Великобритании и где-то в Африке или на Ближнем Востоке. Потери составили 2-3 самолета (или вообще без потерь), сбито столько-то самолетов противника... В Африке успешное наступление... Японские войска опять продвинулись в глубь Китая, правда незначительно, но они подбираются в район Сингапура и, кажется, нацеливаются на Бирму и Индию - основным колониям Англии". Еще какие-то незначительные события. Больше ничего существенного. После пакта 1939 г. с Германией (пакт Молотов-Риббентроп) о нейтралитете и последующего договора "о дружбе" в печати и по радио приводились данные только из германских и итальянских источников. Сообщений из Англии, Америки ни-ни или совсем урезанные новости. Прошедший год и особенно последние месяцы после захвата Германией почти всей Европы многих и меня, в частности, всё сильнее мучила мысль, кто следующая жертва? Англия или наша страна?

С этими мыслями я сел завтракать. Обычное меню: каша, кажется манная, чай с сахаром, батон, на который намазывалось повидло. Но в честь выходного еще понемногу очень вкусного творога, который мама изредка приносила с продовольственной базы (Продбазы в просторечии), где она работала счетоводом или помощником бухгалтера.

За завтраком решили пойти в кино в "свой" кинотеатр "АРС", что в нашем доме, вход рядом с подъездом. Вдруг прервалась очередная передача и голос, кажется Левитана, сообщил "Внимание, внимание, в 12 часов будет важное сообщение!" На мгновение мы замерли.

- Что это? Неужели...? - неуверенно произнесла мама, не говоря слова "война".

- Скорее всего, наверное, это так - ответил я, также, не говоря "война", а в душе уже появилась уверенность, что это так, что все прошлое рухнуло и как слабая соломинка маячило сомнение: "может, обойдется".

Передача, было, возобновилась, но вскоре опять прервалась и в 12 часов голос диктора сообщил: "Внимание! Внимание! Работают все радиостанции Советского Союза... сейчас выступит Председатель Совнаркома В.М. Молотов...". И вот мы услышали его знакомый слегка заикающийся голос:

"Сегодня в 6 часов утра германские войска... нарушив договор... коварно... без объявления войны напали на нашу страну ... бомбили Киев, Одессу, другие города... Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!" Однако ощущение от речи у меня было двоякое. Правильные, четкие слова, но некоторая растерянность в голосе. Или показалось?

После выступления Молотова нормальная трансляция прекратилась и по радио пошли марши, один за другим, которые чередовались с потоком указов и распоряжений о мобилизации в Армию, о введении военного положения и еще, и еще, и еще... Пока никаких сообщений о положении на границе. С этого часа мы больше не выключали радио-тарелку, если кто-то был дома, жадно, с тревогой ждали сообщений.

Так кончилась, оборвалась мирная жизнь, жизнь "до" и началась новая, неизвестная, как вскоре оказалось, тяжелая, временами страшная, жизнь "после".