Начало

Весной 1941 года мы начали сельхозработы в новом колхозе, вспахали, отсеялись, - и вдруг сообщение о войне и приказ об эвакуации.
Мы добрались до станции Дубровка на реке Свирь; когда по реке пошли баржи с эвакуированными, началась страшная бомбежка, и первая баржа была потоплена. Некоторые семьи бросали домашний скот, имущество, без которого можно обойтись. А я пошел с нашей коровой на военную кухню и предложил ее - солдат накормить. Скотинку забрали, а мне выдали об этом справку, которая давала право на возмещение убытков.
В мае 1943 года меня призвали в армию: я работал в поле, и прямо туда привезли повестку. Первый месяц службы прошел в Юрге Кемеровской области, в полку 150-миллиметровых гаубиц. Затем полк был направлен в Москву, но эшелон был остановлен на станции Узловая. В то время шли тяжелые бои под Харьковом, и наш эшелон направили на этот участок фронта.
Под Харьков нас прибыло полторы тысячи человек - пехота, артиллерия, танки. Стали разгружаться, и тут же произошел несчастный случай. Какой-то необстрелянный солдат решил пустить на дрова нары из вагона. Вытащил доску, поставил артиллерийский снаряд «на попа» и начал колоть доску о снаряд. Произошел взрыв, в результате были убиты и искалечены 13 человек, в том числе и сам виновник.
Первый бой тоже был неожиданным: нас посадили десантом на танки 53-й бригады и бросили в бой под совхозом Богодухов. Что такое танковый десант? Никакой защиты, негде укрыться. Танк мчится вперед, ты прижимаешься к броне, и ждешь пули… Против нас немцы бросили и пехоту, и танки. В первом же бою я получил сквозное ранение в ногу; почувствовал, что ноге стало вдруг холодно, упал, и очнулся только в санчасти. Месяц пробыл в армейском госпитале, который следовал за наступавшей армией - Полтава, Новые Санжары.
После выздоровления меня направили в 230-й запасный полк. Я был доволен: хоть и пехота, зато на танке больше десантироваться не придется. Наверное, этот танковый десант был одним из самых страшных эпизодов в моей фронтовой жизни.

От Украины до Польши

Под Кривым Рогом немцы неожиданно применили три химснаряда. Меня направили в подразделение химзащиты, где обучили еще одной военной специальности: определять отравляющее вещество, проводить обследование техники и т.п. Через месяц новое назначение - в 78-ю Гвардейскую дивизию 5-й Армии. Армия принимала участие в Корсунь-Шевченковской операции, где были окружены крупные силы немцев. Там мы заняли оборону, не позволив противнику вырваться из «котла». После этого прошли с боями Украину, форсировали Днестр. Форсирование было сложным: весна, распутица такая, что пройти могли только пехота и лошади. Когда закрепились на другом берегу, командир полка приказал полковому оркестру играть марши. А немцы услышали - и отошли!
В мае 1944 года мы были уже под Яссами, в Румынии. Там неожиданно получили новый приказ. Дивизию погрузили в эшелон и отправили в Польшу, на Сандомирский плацдарм, откуда готовилось крупное наступление.
У Кракова пересекли границу с Германией, вошли в первый немецкий город Розенберг. Город оказался совершенно пустым: ушли все жители, многие - побросав всё имущество. Поляки быстро сориентировались: отправились в город, целыми караванами подвод…
Потом были бои за города Брих, Бреслау, Попелау и, наконец, Штригау.

Последние бои

Под Штригау дивизия перешла к обороне: немцы собрали всех, от мала до велика, использовали даже пленных, создавая в Штригау крупный узел обороны. Когда мы вошли в город и начались бои на улицах, немцы пустили в ход радиопропаганду, - из машин с громкоговорителями кричали: мол, мы вам устроим «второй Сталинград!» Штригау был окружен немцами и отрезан от основных сил. Там я получил второе ранение - осколочное. Ранение оказалось легким, но осколок до сих пор сидит в руке…
Помню, мы оборонялись в двухэтажном доме, были раненые. Командир приказал мне и украинцу Клименко прикрывать отход, и ночью основная группа отошла. А от Штригау до наших позиций было еще 8 километров, а затем - линия фронта. Мы с Клименко тоже начали выбираться. Вышли из города, а немцы стали освещать местность ракетами, и тут Клименко ранило, прошило насквозь в тазобедренной части. Он упал и просит:
- Дай мне одну гранату и уходи. Всё равно ты меня не дотащишь…
Я отдал ему гранату.
Потом встретил еще несколько наших - связистов. Впятером мы подошли с тыла к линии немецкой обороны. Я предложил прорваться, рассчитывая на внезапность. Кто-то предлагал спрятаться. Не согласились: да, ночью еще сможем прятаться, - а утром нас сразу же засекут. И тут, слышим, наши гвардейские минометы на той стороне заиграли - «Катюши»! И с автоматами наперевес, с криком «ура!» мы бросились через немецкие позиции. Немцы в первый момент действительно испугались, и это нас спасло; прорвались мы, а на той стороне, ближе к своим, начали кричать: «Не стреляйте, свои, - из окружения!»
Во время боев в Штригау и потом, при отходе, спать было некогда. Я не спал трое суток подряд. Пришел в часть, - и сразу уснул. Спал, наверное, целые сутки. А когда проснулся, - старшина принёс мне орден Славы… Вместе с орденом получил и повышение в звании, так что стал я еще и младшим сержантом.
Затем был Дрезден и встреча с американцами на Эльбе, хотя война еще не закончилась. В Праге вспыхнуло восстание, и нас бросили на помощь восставшим.
А победу я встретил в знаменитом чешском курортном городе Карловы Вары. Там был большой военный городок, где мы надолго обосновались, я даже отпуск получил, - съездил в Володино, к матери.
Вернулся - а наша часть уже в Венгрии. Там её расформировали, нас передали в 4-ю дивизию, которая стояла на демаркационной линии с союзниками. Я стал командиром отделения артиллерийской разведки: в отделении 4 радиста с двумя рациями, 4 разведчика, санинструктор, химинструктор, и машина - «студебеккер».
Тут опять вышел нелепый случай: командир полка в подпитии отдал приказ поднять полк и бросить в наступление на американцев! Дивизию после этого, конечно, расформировали…
Я попал в 95-дивизию, стоявшую в Австрии, в г. Алленштейн. Там мы и простояли в течение 5 лет. Каждый год мне давали отпуск, но демобилизоваться не разрешали: отпускали только рядовых, а младший комсостав должен был обучать прибывавших на смену демобилизованным новобранцев.
Что мы защищали?
Когда мы воевали, за нами была огромная страна. Мы шли по Украине, и знали, что освобождаем своих. Наши солдаты освободили Украину, Молдавию, Прибалтику. Столько крови было пролито, столько отдано жизней… А теперь это - чужие страны, где нас считают «оккупантами»… С этим я не могу согласиться и уже никогда не соглашусь.