Шапочкин Василий Нилович

Я, Шапочкин Василий Нилович, 1925 года рождения, родом из Пеновского района Калининской области, Ранцевского сельсовета, деревня называлась Якунино, а писалась Демихово. Деревня небольшая: всего 25 дворов. Немцы при отступлении её сожгли, и больше она не возрождалась.

У меня были ещё три брата и сестра. В момент отхода немцев отец увёл двоих младших братьев в лес, а мама осталась дома. Уходя, немцы подожгли все дома - и у нас всё сгорело: и дом, и корова. К счастью, мама спаслась. Когда началось Ржевское сражение, была опасность, что немцы вернутся. Поэтому жителей, и в первую очередь молодежь, эвакуировали на Восток. В Новосибирской области братья поступили в ремесленное училище. Там же третий по старшинству Семён был призван в армию и служил на монгольской границе. В 1945 году он участвовал в войне с Японией.

Самый младший брат Пётр окончил ремесленное училище и был направлен в Ленинград на восстановление города.

Самый старший мой брат Дмитрий был призван в армию ещё до войны и служил в Ленинграде шофёром в отделе по строительству аэродромов 13-й Воздушной армии. Прошел всю войну и дошел до Берлина.

Сестра в начале войны работала по вольному найму в той же Воздушной армии. Сперва официанткой, а позже - в пекарне.

В 1940 году я приехал в Ленинград учиться. Сдал экзамены в Военный топографический техникум. Но меня не приняли из-за роста. Я был маленького роста (1м 48 см). Не взяли, потому что на первом году в топографическом техникуме практика, а я расставленный прибор с земли не достаю. Дали мне справку, что через год, когда я подрасту, меня примут без экзаменов. Этот год я проучился на восьмимесячных бухгалтерских курсах в городе Пушкине. Закончил их в мае и ждал, когда пройдёт лето, чтобы поступить в техникум. Но тут началась война.

17 июля 1941 года я поступил по вольному найму бухгалтером по материальному учёту в воинскую часть. Исполнял роль лейтенанта интендантской службы. Это был отдел аэродромного строительства Ленинградского военного округа. Потом он разделился на два отдела Ленинградского и Волховского фронтов.

В каждой части есть свой склад. Склад должен иметь в запасе все запасные части на агрегаты и технику: автомобили, трактора, бульдозеры, грейдеры, катки. Для всех этих машин должны быть запасные части. Велась картотека. Она находилась у меня. Люди с батальонов аэродромного обслуживания приходили, давали заявку, что, например, нам нужно отремонтировать такие-то и такие-то вышедшие из строя машины. Для этого нужны такие-то детали. Я отвечал, что вот такие детали у меня есть или нет. Если нет, я брал на заметку и писал вышестоящему начальству. Если детали есть, я выписывал им эти детали. Документ подписывал стоявший надо мной капитан интендантской службы, и люди шли на склад. Вот моя задача. То есть обеспечивать, следить, чтобы были запасные части. И по резолюции старшего начальника выписывать накладные. Вести учёт. Всё время пока я там работал, снабжение деталями было хорошее.

Мы располагались в зданиях на Дворцовой площади. Там был штаб ВВС и штаб округа.

Все вольнонаёмные получали питание как красноармейцы, что позволило выжить в блокаду.

В феврале 1942 года меня перевели на Волховский фронт. Переезжали организованно на машинах по Ладожскому озеру. Некоторых переправили на самолётах. Стояли в Малой Вишере, где располагался штаб 14-й Воздушной армии. Жили в частных домах. Отделы тоже располагались в разных домах.

Примерно через полмесяца после нашего прибытия немцы решили разбомбить штаб армии. Был очень сильный налёт на Малую Вишеру. Штаб Воздушной армии сохранился, но был выведен в лес. Там размещались в палатках и землянках.

В мае я попал в госпиталь, потому что у меня был полиартрит или, как раньше говорили, острый суставной ревматизм. Суставы рук и ног не действовали. Сказались последствия блокады и сырость на Волховском фронте. Сперва был в эвакогоспитале в городе Боровичи, потом в Рыбинске, оттуда в Татарию через Казань - в Чистополь. Весь этот путь я проделал с людьми, вышедшими из окружения под Мясным Бором. Они много страшного рассказывали. Я особенно сдружился с одним батальонным комиссаром тоже из 2-й Ударной армии. Фамилию, к сожалению, не помню.

Лечился я три месяца. Потом вернулся опять туда же на Волховский фронт. Из госпиталя меня хотели отправить на Восток, в Сибирь. Но я поехал в Москву и через Политуправление добился возвращения в своё подразделение. Это получилось так. Вместе со мной выписывался и батальонный комиссар. Он ехал в Москву в Главное политическое управление за новым назначением и взял меня с собой. Сказал: "Ты пойдёшь со мной служить. Где я, там и ты будешь". Но не получилось. Мне говорят: "Нет, ты не пойдёшь на фронт. Мы тебя не имеем права направлять. Вот в тыл поедешь". А я говорю: "Направьте тогда меня в Боровичи, там у меня есть родственники". Дали мне документы, выписали проездной. В Боровичах находилась наша база. От неё ходили грузовики. Так что добраться до своей части труда не составило.

Немцы к тому времени отступили, и часть стояла уже в Неболчах.

В январе 1943 года меня призвали в армию. Призывали ближайшим Дрегельским военкоматом. Мне хотелось служить, и я с радостью пошел. Не послушал предупреждений своего начальника капитана интендантской службы. Пришел и меня сразу в пехоту. Я попросил: "Мне бы назад надо. Призовите, и я в части буду". Они ни в какую, говорят: "Не-е-т, нам нужна пехота". Так и не отпустили. Начальник аэродромного строительства мне сказал: "Вася, что ты наделал? Почему ты ушел? Я бы направил тебя в лётное училище. А ты в пехоту пошел. Я тебя теперь даже не защищу".