Тимофеев Александр Филиппович

Б.А.В. - Назовите, пожалуйста, как Вас зовут?

Т.А.Ф. - Тимофеев Александр Филиппович.

Б.А.В. - Чем Вы занимались до войны?

Тимофеев Александр Филиппович ( далее по тексту Т.А.Ф.) - Закончил лесотехническую академию в Ленинграде, ну сейчас Санкт - Петербург. Конечно, все ждали, что вот-вот война будет. Вот, понимаете, плохого ждать, может еще не будет, не в этом году, через несколько лет. Вдруг, она началась. Вот, третий курс. Практика учебная кончилась уже, все. Зачет сдавали уже в бою. В Лисине, это шестьдесят километров от Ленинграда, ну я по старому буду называть, Санкт - Петербург. Уже объявили войну. На следующий день приехали в Ленинград. На всех сразу на оборонные работы. Месяц, наверно, работал на оборонных работах, на этом, на перешейке, севернее Ленинграда. Потом нас вызвали в военкомат и, вот, направили меня в третье артиллерийское училище.

Бровцин Александр Викторович (далее по тексту Б.А.В.) - Третье Ленинградское артиллерийское училище.

Т.А.Ф. - Вот, сорок первый год я весь учился, не воевал. Правда, в августе нас эвакуировали в Кострому. И я кончал училище уже в Костроме. К Новому году сорок второму нам присвоили звания младшего лейтенанта и направили в Главное артиллерийское управление, ГАУ. В Москву. Оттуда нас постепенно брали на разные фронта. Нас было человек двести с чем-то. А вот нас, по каким-то соображениям, человек пятьдесят - шестьдесят, взяли в новые части. Тогда название "Катюша" еще не было. Даже сейчас не знаю, почему "Катюша" назвали. Но были новые гвардейские минометные части. Названий у них особо не было. БМ-13 называли. Вот я туда попал командиром взвода. Огневого. Сначала воевал, потом получил ранение, направлен на второе, но это же, такой же, тоже на "Катюшу", только другую, дивизион отдельный был. Вот в этом дивизионе и воевал до конца войны. Правда, еще был дважды ранен, ну вдогонку уже и…

Ну, нас бросали на разные фронта: Западный, Брянский, Карельский. То есть, нас бросали туда, где наступление планировалось. Ну, а потом, снова Западный фронт, Польша, Одер, Берлин. Ну и закончил, как в песне поется, в Берлине. Сначала командиром взвода, потом начальником разведки дивизиона, потом командиром батареи был. Что Вам еще больше рассказать?

Б.А.В. - Вас так послушаешь, так вся война как бы вот…

Т.А.Ф. - А погодите, война! Конечно, ведь мы старались все, я не ухожу, все мы старались делать как можно лучше. От этого зависела и жизнь наша. Вот в чем дело. Ну, как, если я был начальником разведки дивизиона, как я своих разведчиков буду обучать там смелости и. а сам буду сзади сидеть их, да? Это же понятно.

Б.А.В. - Ну хорошо. Тогда давайте по вопросам пойдем. Александр Филиппович. Расскажите поподробнее об учебе в училище. Какую матчасть Вы изучали?

Т.А.Ф. - Ой, это артиллерийское училище. Мы изучали только конечно не "Катюшу".

Б.А.В. - А что Вы изучали ?

Т.А.Ф. - Изучали, в основном, ствольную артиллерию. Ну, правила стрельбы, их использование, значит, разных орудий. В основном, они же все стреляют, есть определенные правила стрельбы для них всех, для всех орудий одинаковые - для "Катюш", там, для всех. Поэтому, конечно, учились. И раньше учились три года. Нас учили шесть месяцев. Ну, это понятно, почему. И знаний давали, мы все старались, вообще я не могу сказать, нас, сколько было человек - двести с чем-то у нас выпуск был. Я не могу сказать, что вот такие-то относились плохо, не хотели там. Таких я не знаю. Мы понимали, что пойдем на фронт, а там многое зависит от того, знаешь ты или не знаешь.

Б.А.В. - А, в училище у Вас какие орудия были, на которых вы занимались?

Т.А.Ф. - А, ствольная артиллерия, различные там были. Различного диаметра, различные ствола…

Б.А.В. - Сто пятьдесят два миллиметра были?

Т.А.Ф. - Были.

Б.А.В. - Были тоже ?

Т.А.Ф. - Да. "Катюш" не было.

Б.А.В. - А самый маленький калибр - 57;45?

Т.А.Ф. - Я не помню сейчас уже. Не помню. В общем, были большие.

Б.А.В. - То есть, сто двадцать два?

Т.А.Ф. - Да, примерно так вот.

Б.А.В. - И семьдесят шесть миллиметров тоже были?

Т.А.Ф. - Да, да. Были. Тоже были.

Б.А.В. - А как много Вам пришлось стрелять там, в училище?

Т.А.Ф. - А вот это было очень мало. Мы стреляли очень мало. Снарядов то были, уже мало.

Б.А.В. - Ну, и как Вы тренировались?

Т.А.Ф. - Практически, нет. Но это, правило стрельбы, это мы наизусть учили. Все равно учились там, стреляли.

Б.А.В. - Кого-то из преподавателей помните?

Т.А.Ф. - Признаться Вам по совести, я сейчас забыл уже. Фамилии забыл их.

Б.А.В. - А какие были бытовые условия в училище?

Т.А.Ф. - Если считать, что военное время, то бытовые условия были хорошими. Мы все голодными не сидели, все накормлены хорошо. Но жили мы, правда, когда эвакуировали из Ленинграда, в Костроме, там, возле Костромы, там возле вокзала, там была специальная военная минная школа, вот там мы жили. Но, все хорошо, нары были двухэтажные там. Ну, в общем, сказать что плохо, трудности - это не могу. И питались хорошо, нас кормили хорошо. Я не могу обижаться.

Б.А.В. - Какие настроения среди курсантов были во время битвы под Москвой?

Т.А.Ф. - А мы ждали только одного, что нас бросят под Москву. Нас не бросили. Мы командиром, офицером быть не могли, командиром орудия, заряжающим, это все могли быть. Но нас не бросили.

Б.А.В. - То есть, вообще никого из училища не отправили?

Т.А.Ф. - Нет, никого не взяли, абсолютно. А взяли, к новому году, когда мы закончили, нам присвоили звания, и тогда. А мы ожидали, что нас в Москву бросят. Ну, командирами орудий, не офицерами. Все думали мы, ждали этого . Но этого не получилось.

Б.А.В. - А что Вы можете сказать о жизни гражданских людей, там. В Костроме?

Т.А.Ф. - А знаете, мы мало знаем, вообще то. На не пускали никуда.

Б.А.В. - То есть, вы не ходили туда, в город?

Т.А.Ф. - Не ходили. Но, тогда то еще жили так, голодными не сидели, насколько мне известно. Так сказать, неплохо тогда жили еще. Но вот потом уже похуже было. А это сорок первый год ведь был, так что всего хватало. Там, сколько надо? Вот тут я Вам точно не могу сказать. Нас не пускали, не отпускали никуда.

Б.А.В. - То есть, вы в увольнения ни разу не ходили?

Т.А.Ф. - Нет, нет, нет.

Б.А.В. - И на заготовки там?

Т.А.Ф. - Так некуда, некуда было. И нас не отпускали.

Б.А.В. - А по сколько в день часов занятия были?

Т.А.Ф. - Ой, по многу. Часов по двенадцать, наверное, были занятия. А потом еще самостоятельная работа.

Б.А.В. - Подготовка.

Т.А.Ф. - Тоже подготовка, тоже по расписанию там. По расписанию все двадцать четыре часа были расписаны. Вы в армии участвовали, так ведь?

Б.А.В. - Да, я служил, еще даже в Советской армии. Я представляю.

Т.А.Ф. - Да, там тем более.

Б.А.В. - Я представляю, что это такое. А скажите, Александр Филиппович, оценивая с точки зрения фронтового опыта, как Вы считаете, Вас в училище хорошо подготовили?

Т.А.Ф. - Я читаю что не плохо. И мы старались, я говорю не только о себе, а все старались, потому что знали, что нужны знания. И преподаватели с нами работали. Вот, я фамилию не назову, не могу сказать, что такой-то плохой был! Нет. Все старались, и всегда, в любое время, на любой вопрос. И вообще, все нам давали. И сами пример показывали, и в дисциплине, и во всем. Я не могу ни одного назвать преподавателя, который такой был.