Ценц Лазарь Рафаэльевич

Л.Ц. - Родился в октябре 1924 года в белорусском городе Полоцке. Мой отец,1891 г.р., солдат ПМВ и Гражданской войны, был много раз ранен, стал фронтовым инвалидом и работал сапожником. После революции, отец, вернувшись из царской армии, стал красным партизаном, потом служил кавалеристом в Красной Армии.

В 1920 году, во время "Польского похода", за рекой Западный Буг, отец был контужен во время атаки и очнулся уже в плену у белополяков. Три месяца он провел в концлагере, в отдельном бараке для коммунистов, а потом, вместе с комиссаром полка, сбежал из плена. Отец с гордостью хранил у себя личную письменную благодарность самого Троцкого, полученную за героизм в боях.. Мама была на 12 лет младше отца, окончила церковно-приходскую школу, училась в Витебской гимназии, была образованной, очень доброй и умной женщиной. В 1928 году отец уехал на строительство Турксиба, и через два года вся наша семья перебралась в Казахстан, в город Кзыл-Орду.

В 1936 году мы перехали жить в Алма-Ату и поселились на Сенной улице, сплошь заселенной евреями. Я продолжил учебу в средней школе № 37. Наш класс был особенным, достаточно сказать, что три моих школьных товарища были мастерами спорта (по штанге, лыжам и гимнастике), и с нами в классе учился вундеркинд Коля Ерофеев, имевший выдающиеся математические способности.

Жила наша семья очень скромно. Я мечтал стать военным моряком и весной 1941 года оформил документы на поступление в Высшее военно-морское инженерное училище имени Дзержинского в Ленинграде, а 17-го июня, сразу после выпускного вечера, я сел в поезд Алма-Ата-Москва, отправился на вступительные экзамены в училище. Со мной в одном купе оказался попутчиком наш школьный преподаватель литературы, Аркадий Викторов, интеллектуал, человек одаренный и незаурядный, с манерами аристократа, закончивший два института, один из которых был кораблестроительный. На больших станциях мы по очереди с ним бегали за кипятком, покупали провизию на пристанционных базарчиках, и двадцать первого июня Викторов вернулся в купе со свежей газетой, мрачный, и на мой вопрос - "Что случилось?", он протянул мне газету и сказал - "Читайте Лазарь. И помяните мое слово, мы находимся на самой грани войны"... Двадцать второго июня поезд пришел в Москву, и мы уже знали, что на западной границе началась война.... В Ленинград я так и не попал, мне пришлось вернуться домой. В армию меня по возрасту не призывали, и чтобы не терять год до призыва, я поступил на учебу в Алма-Атинский горно-металлургический институт, на маркшейдерский факультет. Этот институт не имел "брони" от призыва, из него в армию забирали даже отличников учебы. Успел закончить первый курс, потом получил повестку на призыв, и в декабре 1942 года, был направлен на учебу в Рязанское артиллерийское училище, находившееся в эвакуации в станице Талгар, в 23-х километрах от Алма-Аты.

Г.К.- Что запомнилось из "училищного периода"?

Л.Ц. - Из Алма-Аты, из военкомата в Талгар направили группу отобранных на учебу, человек 15-20, и среди нас было несколько фронтовиков, после госпиталей. Прошли пешком километров семь, потом поймали попутный грузовик и прибыли в Рязанское артучилище. Неделю нас продержали в курсантском карантине, остригли, обмундировали, и зачислили на учебу. Присягу мы принимали уже в январе.

Училище готовило артиллерийских командиров для корпусной артиллерии. Было два учебных дивизиона, один - 122-мм пушки образца 1937 года, второй дивизион готовил курсантов на 152-мм калибр (пушки-гаубицы), и третий дивизион училища - АИР (разведывательный), находился отдельно от нас. Я попал в пушечный дивизион готовивший командиров для частей вооруженных пушками калибра 122-мм.

Что еще запомнилось, кроме постоянного голода?

Да в общем вся подготовка офицеров-артиллеристов была довольно неплохо продумана, на фронт мы попали уже "с царем в голове". Отношения между курсантами были товарищескими, нас во взводе было 4 еврея: я, Каганович, Ноткин, и еще один, "из фронтовиков", и я не помню, чтобы были какие-то "межнациональные проблемы".

Сам курс обучения был рассчитан на девять месяцев, но выпустили нас из училища только 1-го января 1944 года. Нам выдали солдатские шинели, присвоили звания младших лейтенантов. Весь наш взвод получил назначения на 1-й Прибалтийский Фронт, и меня направили в 11-ую гв. армию. Вместе с тремя товарищами по училищу я попал в 523-й ПАП (пушечный артиллерийский полк), имевший в своем составе пять огневых батарей и одну батарею управления.

Этот полк был сформирован в начале войны на базе Рязанского артучилища, и первым его командиром был капитан Травкин, и состоял тогда полк из двух дивизионов по три батареи двухорудийного состава в каждом дивизионе. В 1943 году полк был переформирован, дивизионы упразднили, в нем стало пять батарей четырехорудийного состава, штабная батарея и полковой взвод управления. В 1943 году Травкин стал командиром арт.бригады (и впоследствии - генералом), и командиром полка был назначен полковник Торопов. Полк прошел долгий боевой путь и к концу войны, находясь в составе 16-го гв. Стрелкового Корпуса, имел следующее полное наименование:- 523-й Пушечный артиллерийский Городокский орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского полк

Г.К. - Как встретили "зеленых младших лейтенантов" в полку? В какое подразделение 523-го ПАПа Вас направили служить?

Л.Ц. - Полк воевал под Невелем, в районе села Пустошка. Штаб полка находился в двух километрах от передовой и нас принял заместитель командира полка подполковник Гофман, высокий красавец, впоследствии представленный к званию Героя, но так его и не получивший. Сам командир полка Торопов, в это время был ранен и находился в госпитале. Гофман распределил нас по батареям, и я был направлен КВУ - командиром взвода управления в 1-ую батарею полка, которой командовал капитан Кулешов.

Мой комбат Федор Филиппович Кулешов был замечательным человеком, многому меня научил на войне, и ему я обязан своей жизнью. Кулешову было тогда 30 лет и в Рязани его ждала с фронта жена и двое детей. С войны он вернулся живым, но вскоре умер, еще совсем молодым...Огневым взводом батареи командовал лейтенант Селибин.

А мой предшественник на должности КВУ убыл в тыл на учебу.

Г.К. - Состав и вооружение батареи?

Л.Ц. - На батарее было 4 пушки калибра 122-мм. Расчеты по 6-7 человек в каждом. Помимо огневого взвода и взвода управления у нас было свое отделение тяги - 5 тягачей "Сталинец", по 2 водителя на каждый тягач. Бойцы огневых расчетов были вооружены карабинами, а "управленцы" имели автоматы ППШ. У меня поначалу был револьвер "наган", а потом кто-то из моих бойцов принес на переформировке под Невелем в подарок трофейный пятнадцатизарядный пистолет.