Соколовский Фроим Шнеерович

Ф.С. - Я родился 4/1/1925 в городе Богуслав Киевской области. В 1933 году семья переехала в город Белая Церковь. Мой отец был советским работником. В 1938 году его арестовало НКВД, но через короткое время отца выпустили из тюрьмы. Он рассказывал, как его били следователи целую неделю подряд, устраивая только короткие перекуры, требуя, чтобы он подписал протоколы фальшивых показаний. В 1941 году я окончил 7 классов школы. Через месяц после начала войны мы эвакуировались в Сталинград, Там я учился в школе ФЗО (фабрично - заводского обучения). Голодуха…

В 1942 году с приближением немцев к Волге нас эвакуировали в Казахстан, в Актюбинскую область. Пошел работать токарем в МТС. Смены по 12 часов, помещение не отапливалось. Начались морозы, степь завалило снегом, а у меня из всей одежды - старый пиджак и брюки, да легкие парусиновые туфли. В ноябре сорок второго я доехал 80 километров до Актюбинска, пришел в военкомат и стал проситься добровольцем в армию. Мечтал об авиации, и попросил направить меня в летное училище, но работники военкомата сразу «отрезали» - «Куда надо, туда и пойдешь!» .С группой добровольцев меня привезли в Уральск, где размещалось в войну Одесское пехотное училище. Проучились почти 5 месяцев, наш курс был ускоренным, но в конце марта 1943года наш курс был расформирован, всем курсантам присвоили звание младших сержантов, и мы ожидали скорой отправки на фронт, в действующую армию. Отобрали по списку примерно 200 человек , погрузили в теплушки и повезли на запад. Думали, что едем на фронт, но один из сопровождавших нас офицеров - «покупателей» проболтался в дороге, мы отобраны для службы в ВДВ и направляемся в город Кержач, на место формировки воздушно - десантной бригады.

Г.К. - Как бывшие курсанты восприняли такую новость?

Ф.С.- Спокойно восприняли, многие даже радовались. Мы тогда еще плохо представляли, что такое десант, и «с чем его едят». Но в принципе, нам было все равно где бить врага, в пехоте на передовой, или, падать десантом с неба во вражеский тыл. Мы все были молодыми патриотами, и тогда стремились побыстрее вступить в схватку с врагом. Привезли нас на формирование 17- ой воздушно десантной бригады. Чуть позже в Ступино прибыл еще набор из курсантов Краснохолмского пехотного училища, несколько сотен человек , и нас начали распределять по батальонам. Я попал в пулеметную роту 2 -го воздушно - десантного батальона бригады, первым номером в расчет пулемета «максим».

Г. К .- В десантные войска существовал какой-то строгий отбор или просто, сразу, « целыми училищами загоняли в десантные бригады»?

Ф.С.- Не всегда «загоняли училищами», но в принципе, курсанты - пехотинцы всегда являлись отборным человеческим материалом во всех аспектах - от преданности Родине до физического состояния, и я думаю, что решение формировать десантные части на «курсантской» основе было мудрым. Но не всегда в бригады ВДВ, как тогда говорили - «в личный резерв товарища Сталина», попадали только комсомольцы с «чистыми анкетами». Параллельно с нашей бригадой шла формировка еще нескольких новых воздушно- десантных бригад. Возле Белых Столбов формировалась 4-ая бригада ВДВ. Треть бригады составляли бывшие курсанты военных училищ, треть - кадровые моряки Тихоокеанского флота , еще довоенного призыва, и треть - заключенные из Якутии. В лагерях отобрали молодых уголовников, подходящих по здоровью для десанта, и прислали тысячу с лишним зеков на службу в ВДВ. Десантник Евгений Подольный служил в роте ПТР в 4-ой бригаде, и если хотите, я могу вас с ним связать, и он сам вам все подробно расскажет о этой бригаде.

Г. К. - С чего началась подготовка будущих десантников?

Ф.С.- Сразу занялись изучением конструкции парашюта и правил его укладки. Уже через десять дней начались учебные прыжки с аэростата . Поднимали «колбасу» всего на 400 метров, а иногда и ниже, хотели успеть пропустить всех десантников через «прыжковый конвейер». Многих «колеблющихся» просто выталкивали из корзины аэростата, но мне хватило духа сделать первый прыжок без помощи пинка «вышибалы» - инструктора. Сделали по 5 прыжков с аэростата, потом начались десантирования с самолетов «Дуглас». Говорили, что будем прыгать с 2.000 метров, но почти всегда нас выбрасывали с высоты меньше полутора километров. Прыгали много, я сделал примерно 25 прыжков.

Г.К.- Как поступали с «отказчиками»?

Ф.С. - «Отказчиков» выталкивали из самолетов, а тех, кого не смогли вытолкнуть или убедить, что прыгать надо - отправляли «через трибунал» в штрафные роты. Но «отказчиков» было мало, все- таки в десант набирали хороших ребят, смелых, крепких, грамотных , сильных духом. За свою жизнь, у нас, по молодости лет, мало кто «цеплялся и дрожал». В десанте, вообще, любой разговор был коротким. Дисциплина жесточайшая. За «самоволку» или драку - трибунал, за любую мелоч, будь то пререкание со старшим по званию или невыполнение самого пустякового приказа - штрафная рота. И когда я сейчас вам это говорю, то не сгущаю краски. Так было на самом деле.

Г.К. - Вы были пулеметчиком. Как «десантировался» пулемет «максим»?

Ф.С. - В специальном десантном грузовом мешке, пулемет был разобранным на части. В мешок еще вкладывали 2 коробки с лентами, на 250 патронов каждая. Мешок с пулеметом выталкивался с «Дугласа» перед нами, а потом мы прыгали. Расчет пулемета, состоял из 3-х человек, и, кстати , личного оружия не имел. Бойцы расчета имели при себе только по две гранаты Ф-1, ножи десантника и саперные лопатки.

Г.К.- Что вменялось расчету в обязанность после приземления?

Ф.С. - Найти парашют с пулеметом и привести «максим» в боевую готовность. На это отводилось по уставному нормативу ровно полторы минуты. А если расчет не находил свой пулемет, даже на тренировочном прыжке, то его ждал трибунал. Исключений ни для кого не делали.

Г.К. - Какую-то специальную подготовку пулеметчики - десантники проходили?

Ф.С. - Да. Были занятия по «специальным дисциплинам» и во время формировки, и позже, на переподготовке. В Звенигороде было десантное училище, и нас туда посылали на два месяца. Учили рукопашному и ножевому бою, ориентированию. Но, например, у нас не было курса по минно-подрывному делу. Нас очень хорошо научили убивать врага.

Г.К. - Кто командовал Вами? Кто входил в Ваш пулеметный расчет? С кем дружили?

Ф.С.- Батальоном командовал капитан Сохненко. Селй комбат, но… Очень жестокий был человек… Но в 1946 году, он вдруг подобрел по отношению ко мне, и даже не препятствовал, когда от командования полка я получил отпуск на родину. Были дивизионные «соревнования», ночные стрельбы пулеметчиков. Из 48 расчетов только мой расчет поразил все цели, и комбат объявил о поощрении за отличную стрельбу, и даже говорил со мной как с человеком. А до этого… Командовал нашей ротой старший лейтенант Фаттахов, попавший в бригаду после госпиталей. Ротный уже успел повоевать, был ранен. Прекрасный человек и боевой командир. По национальности он был татарином. Командиром нашего пулеметного отделения был Вася Юматов, парень из Ярославской области. Моим вторым номером, был Ананий Тимофеевич Павлюк, украинец, родом из под Хмельницкой области. Дружил я с нашим санинструктором Сеней Середницким, сейчас он живет в Кургане. Семен спас мне жизнь в апреле 1945 года, когда вытащил меня тяжелораненого из -под немецкого огня. Дружил с Васей Артамоновым, он погиб в начале мая 1945 года. Но мне не довелось хоронить своего боевого товарища, я тогда в госпитале лежал. Тогда же погиб мой друг Трояновский, родом из Пятигорска. Он мечтал стать после войны летчиком. Он, уже раненый, лежал на телеге и ждал отправки в санбат, как налетели немецкие самолеты, и его убило во время бомбежки. Выжил на войне мой близкий друг, пулеметчик Василий Осиковский, кавалер двух орденов Славы, смелый солдат и умный человек. Был нашим ротным парторгом и в сорок третьем году давал мне рекомендацию при приеме в партию. Он призывался из Ташкента, и после демобилизации он вернулся в Узбекистан. Ушел из жизни пять лет назад.