Зигфрид Кнаппе

По страницам книги SOLDAT. Reflections of a German Soldier. 1936-1949. Ziegfried Knappe with Ted Brusaw (1992).

Зигфрид Кнаппе (Ziegfired Knappe - на фото слева) был участником победоносной кампании Вермахта весной 1940 года во Франции, позднее воевал на Восточном фронте и в Италии, был несколько раз ранен. Он принял участие в последних боях за Берлин и сложил оружие, когда Германия капитулировала. В 1945-47 годах он находился в заключении в Красногорском лагере неподалеку от Москвы. Позднее он сменил еще несколько лагерей, но наиболее значительная часть его "лагерных" мемуаров посвящена Красногорскому лагерю. Сокращенный перевод этих страниц мы предлагаем вниманию читателей. Стоит обратить внимание на то, что мемуары были написаны Кнаппе после нескольких десятилетий жизни в США и обращены, в основном, к американскому читателю. Как это часто бывает, находящийся на склоне лет автор, нередко старается показать себя в лучшем свете и, само собой, ни в чем не раскаивается. Тем не менее, книга представляет несомненный интерес для русскоязычного читателя, ибо в ней раскрывается, хотя и несколько однобоко, малоизвестная страница военной истории России.

Основные события в жизни Зигфрида Кнаппе - 1936 -1945

Март 1936 - окончание гимназии

Октябрь 1936 - поступление в артиллерийсую школу в Йене

Октябрь 1937 - поступление в военное училище в Потсдаме

Июль 1938 - окончание училища

Май - июнь 1940 - участие в Битве за Францию и первое ранение

Июнь - декабрь 1941 - участие во вторжении в СССР в составе группы армий "Центр" и второе ранение

Весна - лето 1942 - обучение в специальной артиллерийской школе Генерального Штаба и возвращение на фронт (район Смоленска)

Октябрь 1942 - третье ранение

Декабрь 1942 - февраль 1943 - штабная служба в Ростове

Весна - начало лета 1943 - Франция - тренировочный артиллерийский полк

Июль 1943 - февраль 1944 - Италия - военные действия по разоружению и нейтрализации капитулировавшей перед англо-американцами итальянской армии, подготовка оборонительных линий

Весна 1944 - Италия - фронтовое обучение штабной службе и четвертое ранение

Июль 1944 - январь 1945 - специальная подготовка в училище Генерального Штаба

Февраль - март 1945 - участие в обороне Бреслау и других оборонительных операциях в должности штабного офицера корпуса

Апрель - начало мая 1945 - участие в обороне Берлина и капитуляция

В Красногорском лагере

После трех бесконечных недель в карантине, в конце концов, я был выпущен из карантина и отправлен в основной лагерь. Немецкий генерал-майор Баммлер (Bammler) встретил меня в административном корпусе и проводил в барак. По дороге он разглядывал мою униформу.

- Вам будет необходимо избавиться от красных лампасов на брюках, - сказал он.

Я был удивлен, потому что лампасы были предметом гордости генерала или офицера генерального штаба. Я посмотрел на него и обнаружил, что на его форме лампасов не было.

- Почему? - спросил я.

- Потому что ношение лампасов отражает принадлежность к элитной группе, а здесь таковых нет.

Я ничего не ответил, но меня заинтересовало, почему немецкий генерал говорит об этом. Генеральный штаб и в самом деле был элитной группой, принадлежность к которой была предметом гордости. Я не заговорил с ним об этом в тот момент, но в последующие несколько дней то один, то другой активист позволили себе вербальные нападки на меня, в итоге я содрал свои лампасы, и, в какой-то степени, меня оставили в покое.

Появившись в своем бараке, я представился новым соседям, и мы обменялись историями своей жизни. Я искал обер-лейтенанта фон Буркесрода (von Burkersroda) и столкнулся с ним в моем же бараке. Он познакомил меня со своим братом Фридрихом, который помнил меня с 1938 года, когда мы служили в одном полку. Его часть сдалсь русским в Крыму летом 1943 года (? - ВК), и он уже успел провести в этом лагере два года. Позднее мы стали хорошими друзьями. Он сообщил мне, что генерал Баммлер сотрудничет с русскими в обмен на лучшее питание и обращение, и предупредил меня о том, что Баммлеру, как и тем людям, которых я мало знаю, можно говорить далеко не все.

Я начал осторожно присматриваться к окружающим. Я понял, что то, как они реагируют на окружающее в настоящий момент является более важным чем то, что они делали или кем они были в прошлом. Теперь у меня была возможность поближе ознакомиться с лагерем. Каждый барак имел размеры 10 метров в ширину и 24 метра в длину. Через барак шло два прохода с нарами по обе стороны и дровяными печками в каждом конце. В углу каждого барака была отдельная комната для немецкого активиста, являющегося надзирателем барака.

Мы спали на трехъярусных нарах. Временами барак был так переполнен, что вшестером приходилось спать там, где было место для двоих. В такие моменты по ночам повернуться можно было только тогда, когда все поворачивались одновременно. Спали мы на набитых соломой матрасах. В проходе между нарами стоял небольшой стол. Стульев к нему не полагалось, но мы могли сидеть на нижнем ряду нар. Освещение было довольно слабым - в каждом проходе было только по две лампочки.

Каждое утро в 6.00 была утренняя поверка. Комендант лагеря, сопровождаемый младшим офицером, пересчитывал нас дважды в день. Он говорил нам по-русски: "Военнопленные, доброе утро", и мы должны были хором, тоже по-русски, отвечать "Доброе утро". Затем нас пересчитывали. Если цифры по каждому бараку сходились, мы могли идти на завтрак...

Если было необходимо сделать объявление, комендант делал его по-русски, а немецкий активист переводил. Затем активист обычно зачитывал новости, которые русские считали необходимым довести до нашего сведения. Часто это были тенденциозно поданные новости, которые однозначно говорили нам о том, что у русских серьезные проблемы в отношениях с Западом. Вообще, когда их отношения с западными странами ухудшались, ухудшалось и их отношение к нам, когда эти отношения улучшались, все было наоборот.

Мы завтракали после новостей. В каждом бараке были группы по 12-18 человек, и по одному человеку от каждой группы отправляли на кухню за едой. Каждая группа выдвигала наиболее надежного заключенного, в обязанности которого входили доставка еды в барак и деление получаемой еды на равные порции. Нашим ответственным лицом был гауптманн Павелек (Pawelek), бывший судья из Бремена.

После завтрака мы шли в открытый сарай, через который проходила металлическая труба. Вода лилась через просверленные в трубе отверстия в расположенно ниже деревянное корыто. Мы стояли по десять человек по обе стороны от корыта и ополаскивались холодной водой выше пояса. Затем воду перекрывали, и мы чистили зубы (у кого не было зубных щеток, чистили зубы пальцем). У меня была зубная щетка, но пасты, разумеется не было. Затем мы выходили, и нас сменяла другая группа.