Абдилдаев Назар Абдулдаевич

Я родился 20 января 1919 года - то есть мне уже девяносто первый год пошел. Родился в горах (сейчас на том месте знаменитая трасса Бишкек - Ош через Кара-Балтинское ущелье). Жили мы в юрте, кочевали. Родители говорили, морозы тогда стояли - под сорок градусов. Утепляли, но все равно - юрта есть юрта. Не было элементарных условий. Я должен сказать, что революция 1917 года не только для Киргизии, но и для малых народов, конечно, большим была делом. Мы же кочевые народы, отсталые. Медпунктов не было. Вот как я родился - никаких же условий, ни роддома, ничего. Даже не верится, что выживали при всем при этом. Хотя и погибали многие. И школ не было - безграмотность повальная. Вот почему в России церковь была прогрессивной - там записывали: когда родился, когда крестился, а у нас и этого не было. Когда я вступал в пионеры, в комсомол, спрашивали дату рождения - а откуда? Записей-то не было никаких.

Отец вот мой был грамотным человеком, таких тогда мало было. Когда в нашем селе образовался колхоз - в 1927 году - он там председателем был. Это сейчас - пожалуйста, около пятидесяти высших учебных заведений на население в пять миллионов, а тогда учиться приходилось ездить далеко. Так что спасибо партии. Да и вообще вокруг себя посмотрите: где Камчатка, где Сахалин, где Калининград - это же огромные территории. Что греха таить, партия и правительство больше внимания уделяли окраинам, отсталым республикам, в том числе и нашему киргизскому народу.

- У вас была большая семья?

- Нас было четверо братьев. Старший - инвалид II группы, вернулся из-под Сталинграда. Уже нет на свете, здесь умер. Второй я. Третий 1924 года рождения, пропал без вести. И младший брат был тогда маленький. Здесь умер. Сейчас я один остался.

- Когда вы пошли в школу?

- В 1927 году я пошел в начальную. Окончил ее, потом семилетку. В школе преподавали на киргизском, тогда на русском языке вообще не учили. Во Фрунзе в 1938 году закончил педтехникум - он здесь единственным был. Здесь была и Академия наук на его базе. Но люди были безграмотные. Потом еще были сельхозтехникум, медучилище - вот и все три учебных заведения. Тогда комсомол появился, я был секретарем комсомольского комитета.

- А что после учебы?

- Меня направили учителем истории за шестьдесят километров - в город Кара-Балты. Тогда кадров не было, и меня назначили директором средней школы - а мне двадцатый год только пошел. Тринадцать учителей, двести шестьдесят учащихся. Ой-ей-ей!

Сейчас вот детей спрашивают: ты хорошо покушал? Ты выспался? А тогда школа за пятнадцать километров находилась. Сумку на плечо - и пешком. Не только машин, бричек не было. Пойдешь в районо за зарплатой учителей, чек тебе выпишут, пойдешь в банк, получаешь и обратно - итого тридцать километров отмахал.

В 1938 году поступить в партию было очень трудно, но я поступил. Тогда ведь было особое отношение к коммунистам. И ты уже предан - душу отдашь за родину, за народ.

- А репрессии 1937-1938 годов в республике были?

- Были. Большой пролом называется. Допустим, я вас пригласил в гости. Тогда была такая мода - агенты английского империализма, японского милитаризма. И вот гости сидят, а кто-то сболтнул. "Были у Абдилдаева, час пили" - этого достаточно. А дальше - тройка, и не меньше 58 статьи. Десять лет, ГУЛАГ. Строили Беломорканал, железную дорогу.

Такое часто случалось. Председателя колхоза, даже бригадира - кто-то обижается, пишет донос. До суда не доводили, тройка - и все. Сколько людей от этого пострадало - масса. Среди моих знакомых таких не было, но вообще многие не вернулись.

- А как вы оказались в армии?

- Обыкновенная история. В 1938 году была общая мобилизация - дело близилось к войне. До этого не брали бронь, особенно учителей и медиков. В 1939 году меня призвали в армию. Что греха таить, я сам даже не понимал все это толком. В Киргизии сели в эшелон и девятнадцать суток ехали до Комсомольска-на-Амуре в теплушках. От Хабаровска до Комсомольска-на-Амуре - трое суток. Угля нет. Остановишься, а там леса же: давай, ребята помогите! Это и смех, и горе. Собирали дрова…

Это неправда, что не знали обстановку. Тогда был тройственный союз: Берлин - Рим - Токио. Оказывается, наши готовились. Когда нас привезли на место, там был особый строительный военный корпус - для создания против Японии военной базы.

Была, помню, такая депутат Союза от Кавказа Хитагурова. Она обращалась к народу, призывая осваивать район Дальнего Востока. Молодежи говорила: женитесь, оставайтесь, осваивайте. Огромная ведь территория!

В 1939 году мы туда приехали. Там строили два завода - авиационный, имени Сухова, выпускает сейчас истребители. И судостроительный.

- Когда вы выучили русский язык?

- Специального курса не было. В армии выучился. Когда призывали, не знал, только отдельные слова - дай воды, хлеба. В армии уже понимал немного - команды, остальное.

- Проблемы на национальной почве в армии были?

- Тогда не было. Тогда был маршал Тимошенко. Единственный лозунг: строем бегом! На занятия бегом! Никаких различий. Будь ты русский, казах или кто другой.

Но различие было - в другом. Я на Дальнем Востоке прожил семь лет. Отморозил уши однажды. Но киргизы, казахи, татары, башкиры - они более устойчивы к холодам. А наши узбекские братья, азербайджанцы и таджики выросли совсем в других климатических условиях. В Комсомольске-на-Амуре их не успевали хоронить. Там вечная мерзлота. Вот и выходит в итоге братская могила….

- Многонациональность - это плюс или минус?

- Плюс. Я читаю газеты, слушаю новости. Сейчас возникает этот вопрос, но неправильно, если мы будем сидеть по углам, по квартирам. Чеченский опыт нам это показал.

В годы войны чеченцев и ингушей выселяли сюда. Я на них тоже посмотрел. Правда, не все же дело в русских и киргизах - есть хорошие, есть плохие. Но эти не нравятся… смотри, что сейчас творится, каждый день убийства.

- Сложно было войти в армейскую среду?

- У нас же была фронтовая обстановка. Дисциплина. Вовремя подниматься, заниматься. Вот есть родственники, а тогда младшие командиры, сержант, старшина - это твои отец и мать. Как завернуть портянки, обмотать обмотки. А сейчас говорят - бьют, дедовщина. Как не стыдно… Тогда младший лейтенант, командир взвода - это бог и царь. Если один солдат останется без обеда, доходило до командующего 15-й армии. В Биробиджане стоял штаб, в Еврейской автономной республике.

Первое время, когда приехал, 40-45 градусов мороза. Таких морозов, говорят, сейчас уже нет. С ветерком. Первый раз, помню, охранял аэродром. Пример расскажу. Я был некурящий, а тогда все курили махорку. Мне показалось, что становится теплее, когда куришь. Я за три дня научился - хорошему за трое суток не научишься. И курил двадцать три года. А потом консилиум врачей - были проблемы с легкими, два или три раза ездил в Крым.

Потом нас перевели, и я в первый раз услышал, кто такой бетонщик, арматурщик, плотник. У нас таких профессий в Киргизии не было. И вот пришлось. Вот когда поработал месяца два, привык к этой обстановке. Хоть это дело первый раз, физический труд.

- Вы так и работали на строительстве?

- Нет. Зовет меня однажды политрук к комиссару полка. Почему? Непонятно - приглашает и приглашает. Иди. Захожу. Садись, говорит. Тогда, оказывается, мобилизовали не только в рядовые солдаты, но и секретарей обкомов, райкомов, горкомов - на политработу. Комиссар полка тогда был старик, как я сейчас. Пистолет торчит. Начал расспрашивать: "Откуда?" - "Из Киргизии". - "Как вы поступили в партию?" - "Так-то и так-то". - "Кто родители?" - "Крестьяне".

Нажимает кнопку, заходит дежурный, Иванов, комиссар просит еще кого-то пригласить. Заходит старший сержант, докладывает. Ему сесть не предлагает, а я сижу. Я вскакиваю, неудобно, а комиссар полка опять говорит - сиди. Говорит, что со склада воруют, таскают. Тогда даже пять метров ситца достать было очень трудно. А солдаты ушлые были. Сверхсрочники, оказывается, перед увольнением все растаскивали. Комиссар говорит, чтобы все каналы с сегодняшнего дня закрыли, наладили работу на трех складах, запасные ключи ему отдали. А меня назначил помощником завсклада.

Закрепили за мной пикап. Тогда в Комсомольске ничего не было. Ни капусты, ни помидоров, ни огурцов - холода. Все шло из Казахстана и России. Соленая капуста, помидоры и так далее. Заведующий складом - русский парень из Киргизии. Думаю, надо посмотреть, что к чему. Прихожу, а там у ограды женщины, старики стоят с посудой, с чашками. Я спрашиваю: "Коля, а что они стоят?" - "Ой, - говорит, - они мне надоели".

Когда денюшек не очень много, а красивый телефон все-равно очень хочется, то китайский iPhone 4GS будет практически идеальным выбором.