Первый бой

В октябре 41-го я был призван в армию. Меня направили на курсы младших политруков в Новосибирск. После восьми месяцев обучения я был зачислен в 338-ю стрелковую дивизию.
На исторической реке Угре (здесь был положен когда-то конец татаро-монгольскому игу) наша дивизия пошла в наступление. Я был политруком пулемётной роты. Река мелкая, по пояс, форсировали её вброд. Пулемёты, боеприпасы, - всё на себе. Даже противогазы были, но многие их побросали. Кому-то показались лишними и саперные лопатки, - повыбрасывали их по неопытности. Это стало уроком на всю войну: когда перешли к обороне, нам в землю вгрызаться пришлось не только руками, - зубами! Все ногти изломали…
В обороне пришлось несладко ещё и потому, что был приказ экономить патроны. На наших глазах немцы укреплялись, окапывались, - а мы не могли им помешать.

Будни войны

В 42-м автоматов было немного. Было развито снайперское движение. У нас воевали девушки-снайперы, и мы старались от них не отставать. У снайпера счёт шёл на убитых фашистов, причем каждый факт должен быть подтверждённым. Лично у меня на счету было 14 убитых. А за 15 уже награждали медалью «За Отвагу».
Кормили на передовой хорошо. Я такой каши, как во время войны, на гражданке не пробовал! Конечно, бывали и перебои. Особенно трудно приходилось в окружении - там не то, что курева не было, - голодали просто.
Но с 43-го года мы уже наступали. Да ещё как! Гнали немцев, и не успевали за ними. В Белоруссии, во время проведения знаменитой операции «Багратион», мы, бывало, проходили по 70 километров в день. Идём, пока люди с ног не начинают валиться от усталости. Командиры тогда начинают уговаривать: ну, ребята, еще километров пять - и всё… Идем. Уже прошли 5, 10, 15, 20!.. И снова уговоры: ну, ещё немного, чуть-чуть осталось! Помню, после таких бросков люди лежат, ноги вверх - к дереву, сапоги поснимают, портянки в пятнах - от кровавых мозолей.
Много было пленных. Отношение наших солдат к пленным было человеческим. Например, привели пленных, у нас - обед. И наши кричат: «Эй, фриц, иди сюда кашу есть!».
Во время освобождения Белоруссии наша дивизия дважды форсировала Неман, получив почётное название Краснознамённой Неманской. Тогда под Витебском была окружена значительная группировка немцев. Наша дивизия ликвидировала и прорыв немецкой танковой дивизии «Герман Геринг». Бои были жестокие, я в то время занимал должность политрука роты ПТР (противотанковых ружей). Был дважды ранен, контужен.
Огромные потери мы понесли, когда не допустили разгрома Первой Польской дивизии имени Тадеуша

14 марта 1945 года. Город Гросс Хайдекруг. "Два солдата (Беркут, Заяц). 19 февраля - 3-е ранение. Память и жизнь не дорога". Ф.И. Литвенко - в центре.

Костюшко. Поляки шли в наступление, взяли первую траншею, вторую… А потом немцы бросили сюда подкрепления, - и давай долбить. Бой шёл и в воздухе и на земле. У нас в ротах по 20 человек оставалось. Но разгрома польских товарищей по оружию не допустили…
Освободили Белоруссию, в 44-м - Литву. 16 октября подошли к границе с Восточной Пруссией. В течение веков здесь был плацдарм для крестовых походов на восток. Поэтому немцы укрепились так, что считали: русские здесь остановятся. Но наша армия уже была не та, что в 41-м, - и научились воевать, и уже имели техническое превосходство.
Границу мы перешли после артподготовки и авиаударов. Первый немецкий город, в который вошли, назывался, если не ошибаюсь, Гроссхайдеркрук.
Помню такой эпизод. Сидит немка-старушка, перед ней брикеты торфа. А Коля Макеев - опытный был командир, - говорит: «Что-то, здесь не так». Пошёл, снял со стены какую-то старинную шпагу, старушку отогнал, стал шпагой тыкать. И под брикетами обнаружился клад: провиант различный, бочки с копченостями…
15 апреля под Кёнигсбергом меня тяжело ранило: осколком снаряда перебило голеностопный сустав на правой ноге. Так что День Победы я в госпитале встретил. Врачи считали, что у нас, раненых, оружия нет. А тут вдруг все, кто передвигаться мог, вышли на балконы - и открыли такую пальбу!

Работа политрука

О политруках в последние годы много неправды наговорили. Я по своему опыту знаю, что политруки не отсиживались в блиндажах, и не они посылали людей на смерть, а первыми поднимались в атаку, воодушевляя бойцов. Мы занимались политработой: рассказывали об обстановке на фронте и в мире, разъясняли приказы командования (большинство солдат были людьми малообученными, их война и учила). Занимались и боевой подготовкой с пополнением, обучали стрельбе, рассказывали, как вести себя в той или иной обстановке. Эти знания многим спасали жизнь.
И еще было важно: верить в свою страну, своим примером доказывая, что Победа в конечном итоге всё равно будет за нами.