Осауленко Владимир Феодосиевич

Родился я 31 октября 1921 года, а в 1939 - закончил десятилетку на «отлично» с золотой медалью. У меня на аттестате была золотая рамка, с надписью внизу, о том, что принимается без экзамена во все вузы СССР и я стал студентом Харьковского инженерно-экономического университета. Однако через полтора месяца после начала учебы нас всех, (кроме студентов спецвузов, авиационных и т.п.) призвали в армию. Я попал в Белоруссию, рядовым в отдельный пулеметный батальон, Мозырского укрепленного района. Уже шла Финская война, в которой участвовал и наш батальон. У нас очень хорошо были подобраны кадры офицеров и сверхсрочников, готовившие нас к Финляндии. Был у нас такой чудный мужичок Рехин Федор Иванович, старшина, сверхсрочник.. Меня обучал... Через день у нас были тревоги. Ботинки были с обмотками и у меня обязательно одна обмотка улетит. Федор Иванович: «Ну, что же ты?! Ты же умный человек!». Причем тут ум? Здесь надо иметь навык, а не ум. Я его получил все-таки. А вначале не получалось. Как нас гоняли! 10-12 часов, по 12 км, снег был по пояс,(в 40-м году зима была очень снежная). Но война закончилась, мы туда не попали.
А летом 40-го года мы выехали на новую границу в Брест, форт Красный, где мы (первая батарея и штаб батальона) и разместились. Кроме нас здесь находились строительная часть и человек 200 солдат, проходивших переподготовку. Все это рядом с Брестской крепостью - 150 метров от нее. Форт Красный (бывший форт графа фон Берга)- это аванпост, который должен был встречать противника и предупреждать своим огнем подступы к цитадели. Поэтому от нее было небольшое расстояние до форта.
Там, в 18 Отдельном артиллерийско-пулеметном батальоне, 62-го Брестского укрепленного района я и начинал войну.
Уезжая, мы сняли со старой границы пулеметы (там же одни «Максимы» были). Там на батальон одна старая пушка стояла, «дот». В основном там были батальонные доты .
Итак, Брестский укрепрайон состоял из мощных дотов, в которых были установлены 85-87-мм орудия с удлиненными стволами. Они били до 1200 метров прямой наводкой. Спаренные с крупнокалиберным пулеметом, каждые 4 дота взаимно простреливались. Только на нашем участке находилось 8 дотов, где были установлены эти орудия. Самый первый дот был в 50-ти метрах от Западного Буга (границы), а остальные в 75-100 от нее. Затянули мощной маскировкой, металл с деревом. там такая была маскировка, что ее неделю надо убирать. Но они установили все это. Что было бы, успев мы туда придти я не знаю… Но когда война началась мы же в эти доты так и не попали. К июню 41 года я был сержант (я почти всю дорогу был сержантом), пом. Ком. взвода и командиром двухорудийного дота (остальные были одноорудийные). И через два месяца надеялся сдать экзамены на младшего лейтенанта запаса, чтобы попасть в 41-м году в университет. Было такое постановление, досрочно уволить. Чтобы уйти не в октябре там где-нибудь, а в августе, чтобы попасть на учебу. Это было сделано разумно. Поэтому ни на танцы, ни на другие мероприятия не ходил, готовился к экзаменам.
И вот мы там, солдаты.. Гарнизон назывался Красный так как из красного кирпича были сделаны казармы, столовая, склады…Стояли палатки для переменного состава, на 150-200 человек. В метрах тридцати от нас была штабная казармочка, (штабной корпус), там были штабные работники, писаря, заведующие складов. Они имели винтовки и гранаты. Наша же казарма находилась где-то в метрах 70 - 100 от проходной.
Рядом с нами располагался северный гарнизон сухопутных войск города Бреста. Там была стрелковая дивизия, несколько танковых и артиллерийских полков, Но к 22 июня он был пустой совершенно. Команда поступила 17 числа, и все выехали в лагеря. Поэтому когда война началась, мы напрасно ждали какой-нибудь помощи. Кроме того все командиры наши - отсутствовали. Часть находилась в крепости, они там жили. А часть жила между гарнизоном и крепостью, там был городок. Вечером 21 июня они ушли все, конечно, без оружия. Все их оружие было у меня под замком, как у дежурного. Как много погибло из офицеров и генералов, это жуть! Практически из Бреста никто из них не ушел.
Ходя в караул я был всегда разводящим вместе с 9 погранзаставой, 17-м погранотрядом, которая находилась в Брестской крепости. Мы втроем ходили, меняли своих часовых. Обстановка осложняется. Мы ловим перебежчиков, сдаем их в погранзаставы, в погранотряд. Среди них была значительная часть людей, шедших к своим родственникам, граница была параллельно. Много ходило туда-сюда. Пограничники привыкли, ничего особенного, и мы видим, что это не опасно. Но в последнее время они не заметили, что ходили специально подготовленные немцы. Правда, в укрепленный район, немцев, конечно, не пускали. Это же передняя линия.
Я в ночь на 22 заступил дежурным по батарее. Здесь же, в самом городке, в ту ночь находился в основном и мой взвод. Заступив, отправил ребят на танцплощадку в город, это в километрах 3-4, куда мы бегали к девчатам.. Через какое-то время, полчаса - час, появляется командир нашей первой батареи. «Как вы там? Ребят подготовь, как следует. Предупреди, чтобы все дружно возвратились домой. А в понедельник, 23 июня, мы начнем загружать доты боеприпасами и продовольствием». В каждом доте был артезианский колодец. Вот такая была установка командира. Когда вернулись с танцплощадки ребята, подходит ко мне товарищ мой Решетило, солдат, украинец. (У нас пополнение пришло из Самарканда и Украины) Он был у меня вторым номером на пулемете «Максиме». У меня есть фотография, где я вместе с ним…. «Володя, ты знаешь, мне очень неприятную вещь сказала моя подружка». «Что она тебе сказала?» «Она сказала, что нам завтра будет очень плохо. «Почему?» «Завтра начнется война». Девчушка каких-нибудь 17-ти лет на танцплощадке знала. А командир батареи ничего не знал. А, следовательно, и другие командиры повыше тоже ничего не знали, потому что не было указаний. Я подумал, что хоть девчонка и говорит такое, но ведь старшие командиры молчат, и наверное, она ошибается. Хотя обстановка была очень сложной.
Часиков 12 или в час ночи туда, в Германию, ушел состав с толкачом. Знаете, что это такое? Со вторым паровозом в хвосте, огромной длины. На платформах все завернуто в белое, красное, синие. Прекрасные вагоны. Все ушло туда.

Примерно в 2 часа ночи подбегает ко мне повар. «Володя, на кухне отключена вода! Завтрак я не могу готовить». Через 10-15 минут он выскакивает опять, «отключили электричество!» (у нас были электроплитки). Я понял, что девчонка права. И тут где-то в полчетвертого уже раздается могучий гул сотен самолетов, которые перелетают с запада на восток, на нашу территорию. Я понял, что это война! Я побежал в штаб, там должен был быть офицер, дежурный по гарнизону. Никого нет. Я схватил трубку, чтобы позвонить начальнику штаба. Телефон не работает. Все линии были порезаны. Я побежал в казарму, «боевая тревога! Быстро хватайте «Максимы», винтовки, патроны, и согласно боевого расписания занимайте оборону».
И когда последние из солдат уже выбегали из казарм, раздался фантастический грохот. Мы сразу не поняли, откуда такие мощнейшие взрывы над цитаделью. Самолетов не было. А там напротив крепости, стояли 600-мм пушки!. Можете себе представить, какой от них грохот. Первые минуты…Растерянность…Не успели даже мост взорвать из Бреста в Тересполь (это уже на той стороне, Польша). По центру моста была проведена «красная линия». По эту сторону наш часовой, по у - нмец. В назначенное время он убил нашего часового. Наверное, они знали, где находится ручка, чтобы взорвать мост. И сразу же через него повалили немцы. И браво начали нас окружать, и где-то через час - час с лишним появились в проходной прямо перед нами. … А ребята то все были сонные. Но они быстро организовались. Тренировки у нас часто были. И очень хорошо встретили этот немецкий поток. Часть заняла окопы перед фортом - учебные и на случай неприятностей - мы думали что они фактически не нужны будут нам. Ребята с этих окопчиков палили из пулеметов и винтовок. Часть бойцов заняла оборону в помещении штаба.