1918 года рождения, ветеран Великой Отечественной войны.
Прошел войну в званиях от рядового до старшего сержанта.
В настоящее время - известный ученый, доктор исторических наук.
(Интервью состоялось на квартире у респондента 4 июня 1997 г.)

1. Если считаете возможным, укажите свои биографические данные (фамилия, имя, отчество, год и место рождения).

Пушкарев Лев Никитич, родился 12 мая 1918 года в селе Лобаново Ефремовского района Тульской области. Родители мои: папа - бухгалтер, мама - народная учительнца.

2. Участником какой войны вы являетесь?

Я участник Великой Отечественной войны.

3. Кем вы были до войны? (Укажите профессию.)

До войны я был студентом третьего курса филологического факультета Москов-ского государственного педагогического института имени Карла Либктнехта.

4. В каком возрасте вы попали на войну? Каким образом (по призыву, доброволь-но, другим путем, каким именно)?

И на войну я попал здесь, значит на третьем курсе...

5. Где и как застало вас известие о войне? Какие чувства вызвало?

Я готовился к экзамену - сдавать за третий курс педагогического института и за-нимался в библиотеке имени Ленина, в главном здании, в старом здании, там был об-щий зал, и мы всегда обычно с утра приходили туда и готовились к экзаменам. Обычно часам к 9-ти - к 10-ти места уже были все заняты, стояли в очереди. А в этот день, дело было воскресное, вдруг зал начал пустеть по непонятным причинам. И мы удивились и вместе со своим товарищем подошли на кафедру выдачи книг, а нам сказали: "Война началась".

Л.Н. Пушкарев

Вышли мы на улицу, увидали пустую Москву. Сразу народ бросился в магазины, закупать продукты - соль, спички, прежде всего... Мы стали звонить в районный коми-тет ВЛКСМ - узнавать, что нам делать. Нам сказали, что раз вы студенты третьего кур-са, вам нужно в первую очередь закончить учебу, сдать экзамены. И мы стали сдавать экзамены. Надо сказать, что тут уж было особенно не до них, но сдали экзамены в кон-це июня, а в самых первых числах июля нас направили добровольцами рыть окопы.

Противотанковый ров было решено вырыть на сто с лишним километров поперек продвижения фашистских войск, - думали, что он их остановит. Вот мы и поехали: сели в поезд и отправились. Взяли с собой минимум вещей, - мы не думали, что это надолго. Третьего июля на станции Сухиничи нас задержали, и мы слушали выступление Ста-лина по радио. После этого нас двинули дальше. Все лето мы рыли окопы. Там я зара-ботал звание землекопа пятого разряда. Рыли мы лопатами, без машин. Ширина проти-вотанкового рва - семь метров, глубина - три с половиной метра. Представляете, сколь-ко земли мы выкопали, выбросили... Когда мы закончили эту работу, то нам предложи-ли возвращаться в Москву, а тем, кто получил специальность, предложили идти на Ук-раину - рыть там ров противотанковый. И я вместе с некоторыми своими товарищами, немного их было, отправился на Украину. Так решили... Один из моих товарищей был украинец, и мы хотели выразить ему свою братскую солидарность. Поехали туда. Под Нежиным наш эшелон расстреляли, и нам приказали всем возвращаться своим ходом в Москву. Мы вернулись в Москву.

Это уже был конец августа, мы начали учиться на четвертом курсе. Ну как учи-лись: обзорные лекции нам читали, учебы настоящей не было. А затем 14-е октября на-стало, паника под Москвой была. И вот здесь наш институт был отправлен в эвакуацию в город Айрод-Тура. Это даль страшная - за Байкалом. В это время комсомол обратился с призывом - вступать добровольцами в коммунистические батальоны. И я был в числе тех, кто пошел добровольно защищать Москву, отказавшись ехать в эту самую эвакуа-цию.

Какие чувства вызвало это у меня? Ну, желание, конечно, отстоять столицу. Ни о чем другом мы не думали...

6. Сколько времени вы воевали? В каких войсках (формированиях)? В каком зва-нии? В какой должности?

И вот 15 октября начался мой военный путь. А закончился он в октябре 1945 года.
Сначала я попал в коммунистическую дивизию, мы защищали Москву на Хим-кинском направлении. Канал Москва-Волга, станция Левобережная, железнодорожный мост Москва-Ленинград - это были наши объекты.

В ноябре месяце приняли первое боевое крещение. Была разведка боем, немцы подошли уже - Черная Грязь, 22 километра. Ну, кроме этой разведки, я не участвовал в тех боях. Я был во взводе связи сначала, затем был я связным у командира батальона, который приучил меня ходить по-настоящему. Это был ходок, мастер своего дела. Он был старше меня почти в два раза, и я еле-еле за ним успевал. Эстонец. Баппель. А за-тем в феврале 42-го года нас направили на Калининский фронт, когда немцы уже ото-шли от Москвы, были отбиты. Мы в этих битвах участия активного не принимали.

Здесь мы впервые столкнулись с противником при наступлении. Первый бой я принял в рядах 3-й Московской Коммунистической дивизии. Бой был ночной - первый. Страшно было, непривычно было. Но я хорошо стрелял, у меня была винтовка СВТ - самозарядная винтовка Токарева на 9 патронов. И меня посадили в окопчик, вернее, в воронку от бомбы, на направлении возможного продвижения фашистских войск. Я там лежал, и когда начали наступать немцы, я, значит, стрелял по ним. Разрывом мины был ранен, вытащили меня. Рана у меня была - контужена и рассечена кожа на голове, но кость не пострадала: каска меня спасла. Но все равно кровью залило все глаза, стрелять не мог. Меня вытащили. Медсестра, моя однокурсница, которая вытащила меня с поля боя, отдала мне свою шапку - мою всю разбило, а она через полтора часа была убита. А меня отвезли в полевой лазарет. Так как у меня было в голову ранение, то опасно было в полевых условиях что-либо делать, мне замотали голову, посадили на машину, и от-правили оттуда в Осташков, а из Осташкова поездом в Москву. Пока ехали в поезде, на нас напал самолет противника, прострочил наш состав с ранеными. Но я не был ранен, хотя человек, который лежал надо мной на верхних нарах (в три ряда были нары), был убит, а я остался жив.

Приехали в Москву ночью. Нас развезли на трамвае, и я оказался в военном гос-питале на Госпитальной улице. Госпиталь был построен еще при Петре I. Надо ж тако-му случиться, что общежитие наше находилось напротив этого госпиталя. И когда я утром встал и подошел к окну, то увидел свой дом.

Здесь я очень мало провел времени, двое или трое суток. Ранение оказалось не-сложным, была только сильная контузия, и меня отправили в госпиталь для легкоране-ных, в Подлипки, Калининград, сейчас он Королев, что-ли, называется... Там я пробыл почти два месяца - в запасном полку. Почему? А потому, что я имел права шофера, а в то время шоферов задерживали и не отправляли в армию - ожидали весеннего наступ-ления. Но вместо весеннего наступления прибыл срочный приказ создать отдельные батальоны химзащиты, потому что разведка донесла о том, что немцы привезли отрав-ляющие вещества, и нужно было срочно готовиться к отпору. И меня как шофера в этот батальон направили на боевую машину химическую, дегазационную, и я попал на фор-мирование, опять же под Москвой, в Баковку. Почти год простояли мы здесь, потом нас отправили в Бородино. Из Бородино - под Смоленск. Вот под Смоленском уже нача-лись опять боевые действия. Мы участвовали в этих самых "сталинских ударах", осво-бождали Белоруссию, Восточную Пруссию. И я прошел в составе2-го елорусского фронта до Штеттина, на берегу Балтийского моря. За это время был еще я два раза ра-нен, но легко, без повреждения костей, и из части не уходил, а лечился при части, по-тому что только одни мягкие ткани были ранены у меня.