Якушин Иван Александрович

Б. И.: Иван Александрович, не могли бы Вы рассказать о тактике действия кавалерии в Великой Отечественной Войне и о Ваших действиях, как командира противотанкового взвода?

В кавалерии порядок такой: особенно полковая артиллерия придавалась непосредственно эскадронам. Легкая артиллерия, как наша противотанковая - у нас сначала были сорокапятки, а потом 57-милиметровые, тоже. Причем у нас было не так, как в пехоте - сорокапятку дара лошаденок тащит, а четыре. 57-мм пушку шесть лошадей тащили. Вот такое количество, причем кони сильные, упитанные. Наша задача - не отстать от эскадрона. А эскадрон - это как вихрь, надо с ним всегда поспевать. Во время наших боевых действий в тылу, или, как еще называется, на оперативном просторе, у нас каждому эскадрону придавалось орудие. Мне, как командиру взвода, необходимо было находиться у того орудия, где наиболее опасные моменты могли возникнуть во время боя. Поэтому я был в основном при орудии, которое прикреплялось к головной походной заставе. Я туда выходил. Другое орудие в другом эскадроне, оно было в других местах. Иногда наступали параллельно, и у меня наступал разрыв со вторым орудием. Я же не могу в двух местах находиться одновременно. Правда, были моменты, когда два орудия были вместе, но это было редко. Когда рейд в тыл противника, обычно орудия были отдельно. Когда передышка - я перехожу к другому орудию.

Как раз так и случилось в эпизоде с пленным немцем. Я прихожу ко второму орудию, а ребята там обедают, повар им обед привез. Я прихожу, смотрю - немец с ними сидит. Говорю: "а это что?!" А они говорят: "товарищ лейтенант, ну он идет, видит, что мы едим, у него слюнки текут. Мы ему - ком, вот он и подсел". Я говорю: "ну и как он?" - "гут" - "А как его зовут хоть?" - "Да Фриц его зовут". Я говорю: "Так может он не Фриц?" - "да он отзывается". У нас все немцы были фрицы. Я с этим немцем попытался поговорить. Он все "гут, гут". Короче, он захотел остаться при орудии. А у нас уже были выбывшие некоторые бойцы, работать некому было. Ребята говорят: "ну пускай он у нас будет подтаскивать снаряды". Я говорю: "ну если он согласен, то давайте". А тот все: "о, гут, гут!". То есть он был согласен на такие вот действия. Откуда он взялся? Конечно, он никакой не фашист, просто, видно, из крестьян. Лошадей он очень любил и умел за ними ухаживать, показал нам. Просто попал в такую передрягу. А так вообще действия нашего корпуса были такие: как только долговременную оборону противника пехота прорвала километров пятнадцать в глубину, то туда пускали подвижные части. Это механизированные корпуса, танковые корпуса, и кавалеристы. Как ни странно, на них больше надежды возлагали. Потому что там, где не пройдет танк, где не пройдет механизированная колонна, кавалерия всегда пройдет. Препятствий для нас никаких не было.

Кавалерия действовала как пехота. Как у нас был организован марш? Сначала идут парные дозоры, головные и боковые. Затем, на расстоянии звуковой и зрительной связи движется головная походная застава. Это усиленный взвод сабельный и орудие с бричками, и тачанка. После этого, опять на определенном расстоянии шел головной отряд полка. Встречи с противником - мы двигались и ночью, и днем. Бывало так, что немцы пропускали наши головные дозоры, и встречали огнем головную походную заставу. Завязывался бой. Если небольшой заслон - мы сметали его своими силами. Если заслон сильный и нам самим не справиться, то в это время подходит головной отряд, спешивается и ведет бой в пешем строю. Если и головной отряд не справляется, противник сильно укреплен, тогда вступают силы полка. Но и то не всегда так делалось. Иногда комполка высылал разведку, чтобы она разведала пути обхода заслона. После чего эскадроны полка обходили этот заслон и продолжали движение. А нам приказ - оторваться от противника и "сесть на хвост" полковой колонне. Так мы двигались и в Белоруссии, и в Германии, и в Польше. Правда, в Польше меньше боев было.

Я это рассказываю, потому что сейчас многие говорят: ну какая кавалерия во время Отечественной войны? Там танки, самолеты, техника. Ничего подобного. Семь кавкорпусов было, все прошли войну. С начала и до конца войны. Причем все получили звания гвардейских, а гвардию тогда просто так не давали.

Как действовала кавалерия в Отечественную войну? Лошадей использовали как средство передвижения. Были, конечно, и бои в конном строю - сабельные атаки, но это редко. В основном лошадь была средством передвижения. Если противник сильный, сидя на коне с ним не справиться, то дается команда спешиться, коноводы забирают коней и уходят. А конники работают как пехота. Каждый коновод забирал лошадей пять с собой, и отводил их в безопасное место. Так что на эскадрон приходилось несколько человек коноводов. Иногда командир эскадрона говорил: "оставить на весь эскадрон двоих коноводов, а остальные в цепь, помогать".

У меня была немного другая ситуация. Я же не могу пушку все время тащить вперед. Поэтому бывали моменты, когда я коренников сберегал, и на только переднем и среднем уносе подтаскивал пушки. А иногда и всей упряжкой выскакивал на огневую позицию, коноводы отстегивали упряжку, сразу же ее уводили, а мы в это время вели огонь. Когда нужно сменить позицию, связного посылали к коноводам. Расчет у нас тоже на конях. Правда, иногда не хватало коней, и расчет просто садился на пушку. А позже, в Германии, когда коней хватало, все на конях были. Правда, я наводчику и замковому разрешал на пушке ехать. Там удобнее, чем на лошади. Еще мешок с овсом лежит… правда, если задремать и свалиться, то можно под колеса попасть.

Тачанки тоже использовались только как средство передвижения. При конных атаках они действительно разворачивались и как в Гражданскую войну шпарили, но это было не часто. На моей памяти за два года в корпусе сабельные атаки в конном строю были раз шесть всего, не больше. Сабельные атаки были только когда немцы сбиты с позиций, бегут, и мы их догоняем и рубим. Так в Белоруссии было. Немцы бегут по полю, наши конники их догоняют, рубят с размаху. Я со своей пушкой скачу по дороге, чтобы не отстать от эскадрона. Слева танки идут, грохот стоит, командовать голосом невозможно. Чтобы как-то управлять боем, я вытащил шашку из ножен, и показывал ей направление движения. И тут мне под копыта лошади выскакивает на дорогу какой-то фриц ошалевший. Конь шарахнулся, а я его с размаху рубанул. После боя ездовой мне говорит: "хорошо ты его рубанул, он свалился в кювет и больше оттуда не появлялся".

А так - как завязался бой, так пулемет с тачанки снимают, коноводы коней уводят, тачанка тоже уходит, а пулемет остается. Тачанки все были стандартные, и брички были тоже стандартные. Нестандартные брички у нас были только когда мы из Германии после войны уходили, тогда каждому взводу разрешалось по три брички цивильных взять для трофеев. Но они шли отдельно, не с боевыми порядками, а километров тридцать сзади, чтобы не позорить, как Суворов говорил, русское воинство.

Б. И.: какие у Вас были отношения с комиссаром (замполитом) и офицером Особого отдела?