Гуревич Павел Григорьевич

- Родился я 15 ноября 1920 года в Белоруссии, в местечке Ленино Горецкого района Могилёвской области. Родители мои по происхождению крестьяне. Отец работал на кирпичном заводе. Мать была домохозяйкой. У нас была своя хата, участок земли и лошадь. Я был старшим ребёнком в семье, вслед за мной появились сестра и брат. Они погибли во время войны.

В детстве отец всегда говорил мне, что без образования теперь никуда. И я учился. Сначала окончил десять классов, потом в 1939-м году поступил в Горецкий сельскохозяйственный институт. Но пробыл я там недолго. Уже в следующем году в институт пришёл командир из военкомата (тогда офицеры назывались командирами). Объявил, что им нужны кадры для того, чтобы пополнить командирские школы. Мол, стране не хватает командиров. И вот таким образом я был отозван из института и направлен Горецким военкоматом в Лепельское артиллерийско-миномётное училище, находившееся в Витебской области.

Воспринял я это нормально. Если страна нуждалась в командирах, то мы, конечно, должны были сделать всё от нас зависящее, чтобы этими командирами стать. А о том, что скоро большая война может начаться, и это для неё кадры готовят, тогда, в 1940-м, ещё никто из нас не думал. И даже слухов в моей среде таких не ходило. Это уже перед самой войной вроде как начали поговаривать, что может начаться что-то такое. И, что интересно, я сам однажды в училище почти предсказал нашу судьбу. Как получилось. Курсанты проходили на полигоне стрелковую подготовку. Мы там учились вести огонь из 82-мм миномётов и 122-мм гаубиц. Это были гаубицы М-30, для своего времени очень хорошие орудия. У них ствол был установлен на лафете с раздвижными станинами и подрессоренным колёсным ходом. То есть для транспортировки очень удобно. Но что самое главное - из них можно было вести огонь и с закрытых позиций, и прямой наводкой. Соответственно, многих из нас именно из этих гаубиц учили стрелять. И вот, я был грамотный малый, хорошо знал правила стрельбы. Нам на полигоне дали задание сделать полную подготовку данных для огня по мишени, находившейся в полутора километрах от нас. То есть, и координаты нам дали для этого, и метеорологические условия. Для полной подготовки нужно ведь также направление и силу ветра учитывать, температуру воздуха и всё такое, чтобы рассчитать отклонение снаряда. Кроме того, у нас приборы были такие же самые, как на войне используются. Тот же хордовый угломер у меня сохранился до сих пор. И что вышло. Пока не было метеорологических данных, я решил не терять времени, а сокращённую подготовку сделать, то есть без учёта погодных условий. Тем более что полтора километра - не такое большое расстояние, чтобы это могло как-то существенно повлиять на стрельбу.

И вот, все уже начали делать полную подготовку, а я сокращённую доделываю. Ко мне подходит один из командиров, с ухмылочкой говорит:

- Что ж вы, товарищ командир, отстаёте? К полной подготовке надо приступать. Там точные данные, без них в цель не попадёшь! - Я молодой был, горячий, вспылил:

- А зачем мне этим заниматься? Сокращённая и меньше времени занимает, и никаких метеорологических данных не требуется. Разве в боевых условиях нам эти данные будут давать? Но я и полную ещё сделать успею, если так надо.

Время, отведённое на подготовку, закончилось. Нам приказали строиться. И слышу команду:

- Гуревич, выйти из строя! - Ну, думаю: "Сейчас будет мне за то, что умничал. На гауптвахту отправят, а то ещё хуже что-нибудь". Стою я перед офицером, и тут начальник полигона подходит. Спрашивает:

- А этот чего из строя вышел?

- Да вот, наказание ему объявлять буду, - объясняет офицер. - Пререкается со мной. Говорит, дескать, полная подготовка не нужна. А что он ещё может знать, сопляк ведь, только учиться начал! - Услышав это, я разозлился и снова начал спорить:

- А разве в боевых условиях полную подготовку делают? - Начальник полигона окинул меня оценивающим взглядом и говорит:

- Дайте ему сокращённую подготовку и половину времени. Пусть за три минуты подготовит и ведёт стрельбу!

То есть вообще на подготовку пять минут было положено, но я и за три минуты уложился. Начальник полигона проверил мои расчёты и махнул рукой: "Давай, стреляй!" В гаубицу уже были снаряды заряжены. Я командую: "Огонь!" Цель представляла собой макет избушки, довольно небольшой. И вот, мой первый снаряд совсем немного не долетел до цели. Второй - перелёт. А от третьего выстрела избушка буквально на воздух взлетела! Прямо в цель! "Молодец!" - похвалил меня начальник полигона. И больше он ничего не сказал. Я решил, что инцидент на этом и закончился. Вернулся в строй и вместе с другими курсантами пошёл обратно в училище. В училище нас на следующий день выстроили по случаю какой-то знаменательной даты. И вдруг вижу, сам начальник нашего училища на меня смотрит. Не успел я это осмыслить, как слышу: "Курсант Гуревич! Выйти на три шага вперёд". Я выхожу. Думаю, сейчас и объявят мне гауптвахту. Однако с удивлением слышу: "Курсант Павел Гуревич за отличную стрельбу награждается именными часами "Павел Бурэ". Они у меня до сих пор целы и, не поверите, даже сегодня отлично идут. Но что самое главное - факт моего награждения за стрельбу был внесён в личное дело, и это, наверное, сыграло решающую роль в том, что мне потом доверили гвардейский миномёт "Катюша".

Но вот уже после училища, сразу как только мы на фронт попали, мой земляк из Белоруссии Петька (его потом в другую часть перевили) сказал мне: "Ты как чувствовал, что война скоро, а там уж полная подготовка не понадобится".

- А война как для Вас началась?

- Война застала нас прямо в училище. Мы тогда на полигоне как раз были. И вдруг появляется один из офицеров из нашего училища, расстроенный такой. Мы сразу поняли, что неладное что-то стряслось. А нам уже командуют: строиться, и в училище. По пути в училище у нас, конечно, разные мысли в голове крутились. Но не верилось в плохое до конца. А там, смотрим, все остальные курсанты уже на плацу. Ну, мы тоже встали в строй. И вот, замполит выходит, фамилию уже не помню, он майором был. Говорит: "Дорогие товарищи! Началась война. Немцы вероломно напали на нашу Родину. Они уже бомбили Киев, Минск и другие города".

Что я в этот момент почувствовал? Безусловно, определённое смятение возникло. Но бравады было больше. Мы ведь, пацаны, все думали, что получится, как в песне, которую пели в те годы: "И на вражьей земле мы врага разобьём малой кровью, могучим ударом!" Однако размышлять некогда было. Нам быстро выдали имевшееся в училище оружие и приказали занять огневые позиции юго-западнее училища. Мы начали спешно рыть окопы. Перед нами стояла задача в случае появления немецких танков и пехоты, любой ценой остановить их продвижение. Как я узнал позднее, дело было в следующем. В районе Лепеля располагались крупные военные склады. И вот, немецкая группа армий "Центр" уничтожила основные силы нашего Западного фронта в Белостокском и Минском "котлах". После этого фрицы стали продвигаться дальше, в том числе и двигались на Лепель. А наше училище находилось в посёлке Боровка, это как раз под Лепелем и как раз на пути у немцев. Таким образом, мы оказались, по сути, единственными, кто должен был противостоять им на этом участке.