Зуев Александр Михайлович

- Александр Михайлович, скажите, пожалуйста, когда и где Вы родились?

- Родился я 5 октября 1924 года в деревне Верхополье Нолинского района, Ситьминский с/с, Кировской области.

- Расскажите о Вашей жизни до войны.

- До войны я учился, закончил 7 классов, потом поступил в техникум механизации сельского хозяйства. Учился, хотел пахать землю, растить хлеб, трудиться для народа, как говорится. (улыбается) На втором курсе учился, но 29 октября 41 года, в день, по-моему, двадцатипятилетия комсомола, к тем, кому у нас на курсе исполнилось 17 лет, приехал военком и сказал:

- Надо ли вам рассказывать обстановку?

- Нет, не надо - мы сказали. - Мы знаем, что идёт война.

- Раз вы знаете обстановку, тогда, пожалуйста, кто желает из вас в армию?

Мы всем курсом, - а нас было 13 человек, кому исполнилось 17 лет, - все изъявили желание вступить в армию. Военком сказал, что завтра будет отправка, а моя деревня Верхополье - в 35 км от Нолинска. Я позвонил в сельсовет, отец с матерью приехали, - всю ночь ехали на лошади, к утру приехали, - а мы уже от военкомата отправляемся на пристань Медведок. А там пароходом до Котельнича и дальше. Они приехали, я сел к ним в тележку на лошади - они проводили меня немного. Дальше они уехали домой, а мы поехали в Котельнич. Из Котельнича нас отправили в Свердловск, там были 2-е радиокурсы. Вот на этих курсах с 29 октября и в течение примерно полутора месяцев мы учились на радиотелеграфистов. Окончили эти курсы, и нас всех отправили в Москву на формировку в воинские части. Я попал в 23-й гвардейский миномётный полк, он был на БМ-13. Это калибр 132 мм "Катюш".

Полк сформировался в конце 41-го - начале 42 года из трёх дивизионов "Катюш", которые защищали Москву. Полком командовал майор Кирсанов, Герой Советского Союза. А Героя ему дали в финскую войну, где он был командиром орудия и прямой наводкой расстреливал линию Маннергейма. За это ему и дали Героя Советского Союза, тогда немногим Героя дали, человек 5-6, не более. Когда полк сформировался, ну, там ещё пополнения были людьми, техникой - всё же в этих трёх дивизионах были потери во время обороны Москвы.

- В полку было 36 "Катюш" и только БМ-13, БМ-8 не было?

- Да, 36, 3 дивизиона. Только БМ-13. БМ-8 поменьше, есть ещё БМ-300, разные "Катюши". Нас отправили на Северо-Западный фронт, в район Старой Руссы, где мы были до мая 42 года, давали залпы по наступлению немцев. Там была окружена одна крупная группировка немцев, а в середине мая 42 г. мы дали последний залп всем полком по этой окружённой группировке. Они хотели прорваться и выйти к своим, но нам приказали дать залп. Полк выстроился: по бокам 2 дивизиона, один в середине, а сзади на бугорке была деревня. (показывает руками расположение на местности) И когда мы дали залп - они все попрятались, полезли кто куда, в подполье. Они не видали такого, не слышали никогда такого шума. Ну, перед залпом я, что ещё могу вспомнить? Я работал тогда радистом на радиостанции 6-ПК; не один я работал, у нас был Гаврилин, москвич, Лошманов, донской казак, Антонов, москвич, командир радиоотделения. Перед тем залпом разведка доложила: немцы из окружения хотят выйти. Я дежурил ночью на радиостанции, у нас была машина "Газик", зарыта в землю. Приходит начальник штаба, лейтенант, говорит: "Зуев, давай, вызывай взвод боепитания к нам на огневую позицию!" - Я был на огневой позиции. - "Потому что утром немцы будут наступать, а у нас снарядов на 1 только залп". А последний залп мы не имели права расходовать без разрешения Ставки Верховного Главнокомандования. И он у нас один остался, а немцы хотели прорваться. Я дежурю, сижу, часов в 12 ночи приходит снова начальник штаба: "Ну как, ты связался с взводом боепитания?". "Нет связи", - я говорю. - "Давай, вызывай! Что будет? Они прорываться будут, всех сомнут". - Он вынимает пистолет из кобуры, кладёт его передо мной на стол: "Если к утру взвод боепитания не приедет, первая пуля твоя, последняя моя!" - И ушёл.

- Пистолет оставил?

- Нет, взял с собой. (с улыбкой) Вот и сижу, думаю: эти позывные для взвода боепитания, не откликаются, нет связи по ним. Я давай другие дивизионы крутить, и попал на 2-й дивизион. Он, видимо, находился поближе к взводу боепитания и связался [с ним]. А радист-то был - как раз учились вместе в Свердловске - Теплых Коля. (рассмеялся) Я ему сказал, дал координаты нашего местонахождения. Он связался с взводом боепитания и потом мне позвонил, что всё им передал. Должны приехать. Я, конечно, обрадовался, воспрянул. А то думал, хлопнут ещё ни за что. Хотя я и до этого всего был под бомбёжкой, обстрелом. Стало светать, и смотрим: взвод боепитания подъезжает к огневой позиции. Немцы стали прорываться из окружения, и мы тем залпом, который у нас был заряжен, дали по ним. И прекратили они наступать! Заглохли - ну полком залп дали! Мы стреляли по гектарам - что там было, всё в пух и прах. После этого мы получили приказ полк отправить на юг. Куда на юг? Никто не знал. Мы - рядовые радисты да солдаты - что мы знаем?

Сначала нас в Москву, из района Старой Руссы мы своим ходом приехали. В Москве построили весь полк, вручили гвардейское Знамя, нам выдали гвардейские знаки каждому. Полк-то был гвардейский, отборный, как считались они в то время. Командир полка встал на колени, поцеловал Знамя и сказал: "Мы его не посрамим"! Всё, и погрузили нас в эшелон, в товарные вагоны, и на юг.

Проехали от Москвы километров 200, приезжаем на станцию - а там техника разбита, станция разбита, трупы валяются. На вторую станцию приехали - такое же положение: немцы всё разбомбили вокруг Москвы. После этого командир полка даёт приказ спешиться и двигаться своим ходом. Дальше нельзя ехать - разобьют! И мы своим ходом едем на юг. Ночью роем, установки закапываем в землю: где-нибудь в леске остановимся, выбираем место. Окопы себе роем - это всё за ночь, а в мае ночи короткие, мало времени, а надо трудиться. А днём мы стоим, пережидаем до следующей ночи. В следующую ночь двигаемся дальше, фар не включаем. И так мы добирались несколько суток до Дона. Приехали к Дону около Клетской, немцев ещё не было под Сталинградом, но они уже подходили к Дону. Когда они стали подходить, мы дали залп по ним. Я не знаю, где стояли другие дивизионы, а наш первый, в котором я был, дал залп по немцам. Они не стали здесь переправляться, видимо, пока разбирались после этого. Мы получили приказ двигаться к Сталинграду, это в междуречье. Междуречьем назывались места между Волгой и Доном, километров 150-200, может быть.

Наш дивизион остановился на северо-западной окраине Сталинграда, заняли оборону, но немцев ещё не было. Окопались, установки закопали, всё известно было, что немцы будут наступать на Сталинград. Они действительно наступали: в день у них было от 6 до 10 атак. Как начнут наступление - мы даём залп, прервали. Часа через 2-3 собрались, опять пошли - опять залп. И вот так мы стояли в обороне почти 6 месяцев. Немцы, правда, не подошли к Волге на северо-западе, где мы стояли. Вот на юге Сталинграда они прорвались к Волге, к нам они не подошли.