Буланова (Дмитриева) Любовь Михайловна

Родилась 27 ноября 1919 года (по паспорту - 1923 года рождения) в деревне Кержи Дновского уезда Псковской губернии. До 1930 года проживала на Урале, в городе Североуральске (тогда - поселке Петропавловске), затем - снова в деревне Кержи, расположенной в 40 километрах от города Дно в Псковской области. Окончила курсы пчеловодом (на отлично) и затем, в 1940 г., техникум пчеловодства и садоводства (с золотой медалью), станция Дедовичи. Одновременно работала пчеловодом в колхозе. В 1940 г. вышла замуж, жила в Ленинграде, работала нарядчиком кондукторских бригад. С мая 1941 - проживала снова в деревне. В период оккупации области в 1941-43 годах, последовательно работая в нескольких немецких штабах, состояла в разведке воинской части в окружении, выполняла различные задания командования. За свои заслуги была награждена двумя орденами Красной Звезды и четырьмя медалями (через год в связи с уголовным делом были конфискованы). В 1944 году по подстроенному делу о растрате (месяц проработала заведующей столовой) была приговорена к высшей мере наказания - расстрелу, которое позднее было заменено 7 годами лишения свободы, а после амнистии 1945 года - тремя годами лишения свободы. Пробыла в заключении в Пскове и Ленинграде в общей сложности три с лишним года. С 1952 года проживает в Эстонии. Работала мясником в магазине, экспедитором, кочегаром-машинистом на железобетонном заводе.

И.Вершинин. Для начала, Любовь Михайловна, расскажите о вашей довоенной жизни. Что больше всего запомнилось? Кто были родители?

Л.Буланова. Я родилась 27 ноября 1919 года в 50 километрах от города Дно в Псковской области, в деревне Кержи. Сначала она относилась к Дновскому району, а потом - к Дедовичскому. Но тогда район был частью Ленинградской области. Это потом он вошел в состав Псковской области. Отец был родом из деревни Кержи. Мать была родом из соседней деревни Речино, которая располагалась в 3-х километрах от нашей деревни. Люди ходили друг к другу в деревни, друг друга знали, так отец с матерью и познакомились. У бабушки, маминой мамы, было двенадцать детей. Они все время работали, пахали, сеяли...

И.Вершинин. Деревня большая была?

Л.Буланова. У нас было 65 дворов. Помню такие фамилии, которые у нас были: Дмитриевы, Михайловы, Староверовы. Староверовы - это у нас большая была семья, у них было 20 человек. Жили они все вместе в двух домах, семьи у них были неразделенные. Я помню, когда мы ходили в болото по ягоды, все время проходили мимо их дома.

А потом, когда началась Гражданская война, старшего брата отца, моего дядю, взяли в Красную Армию. Он воевал. Потом попался белым. Я не помню, как и что там было, но брата как первого коммуниста повесили, на своей же березе у окна своего дома. Это было в деревне Речино. Мне потом бабушка, мама моей мамы, рассказывала об этом. Отец сбежал (хотя он в Гражданскую и не воевал): приехал в свою деревню, забрал маму, меня и уехал на Урал. У него было высшее образование. Учился он в каком-то институте. Наша семья стала жить в поселке Петропавловске в Свердловской области, там на золотых приисках некоторое время отец работал. Кстати, поселок Петропавловск и считается по документам официальным местом моего рождения. Сейчас это город Североуральск. Когда я в 60-х годах ездила на Урал, чтобы достать свидетельство о рождении, мне начальник паспортного стола сказал: "Теперь у вас уже не поселок Петропавловск, а город Североуральск". Так что у меня место рождения - город Североуральск. Потом отец уехал за 100 километров в город Магнитогорск и там был назначен управляющим. В Магнитогорске он строил первую домну, ездил два раза в Америку за оборудованием, а потом его отравили и он умер. Я это хорошо помню. Мне было семь лет тогда. Он съездил в Америку за оборудованием, вернулся через три месяца и был очень доволен своей поездкой. Потом через полгода еще раз в Америку поехал. Когда приехал, то отправил в Магнитогорск остальное оборудование, а сам остался на банкет, который ему устроили. Так и не знаю, что ему подсунули за такие антибиотики, что он после банкета три месяца пролежал там в коме. Но выпивали там, наверное, вот и подсунули ему в водку. А может быть, просто в закуску или еду. Потом он приехал домой в Петропавловск. Но ни один врач, ни один академик так и не смог определить, какие антибиотики были ему введены. И потом он умер. Я хорошо помню своего отца. Он еще с трех лет меня научил читать газеты. Писать, правда, не учил, да и письма читать не давал, все говорил: "Школа научит! А ты читай газеты" Так что газеты читала самостоятельно. Он этим всегда гордился. Когда он умирал, то благословлял меня большим крестом и иконой. Потом и крест, и икона где-то затерялись.

И.Вершинин. На Урале у вас было какое-то хозяйство?

Л.Буланова. У нас был хороший домик, хутор был, заимка была: там было 40 гектаров земли и четыре дома. Почему-то землю у нас по-украински заимкой называли. Там у нас работало 10 человек, они все делали, доставляли, но отец их не касался. Не следили за ними ни он, ни мать, потому что те выполняли свою работу по-честному. Земля эта была наша. Я хорошо это помню, так как на заимке бывала, хотя мне тогда восемь лет было. Мама была хорошая портниха, шила тулупы казахам, на этом когда-то зарабатывала. Но когда в 1928 году отец умер, мать пожила полтора года на Урале, а потом, в 1930 году, взяв с собой меня и мою сестру, переехала на родину в Псковскую область. Тогда уже на Урале коммуна появилась, стали все обобществлять. Обобществляли все абсолютно: все, что в квартирах было, даже чашки и ложки у казахов обобществляли. Но мама успела до того, как все это началось, продать заимку и отдать все это тем рабочим, которые у нас жили и работали. Она им сказала: "Если пойдете в коммуну - записывайте здесь и живите здесь. Мне больше ничего не надо, я уезжаю в Россию". И приехала на родину. Тогда был жив дедушка, ее отец, ему было 99 лет. А умер он в 105 лет. Это было уже в 1935 году. Мама похоронила его в деревне Белое. Там был погост и три храма. Бабушка, мамина мама, тоже много прожила: она умерла в 1946 году, когда ей было 110 лет. А умерла она так. Пришла за 40 километров в деревню к одной своей дочери, но не к моей матери, истопила баню, сделала самовар, напилась чаю, а на третий день умерла. У дедушки мы и стали жить. У него раньше был самый большой дом в деревне. Он был двухэтажным. На первом этаже у него был магазин, но потом магазин он ликвидировал, а на его месте сделал просто большой подвал. А на втором этаже был пятистенник, там жила его семья. У дедушки с бабушкой восемь человек детей было. Но потом они все женились, купили себе хутора и стали жить, а в этом дедушкином доме где-то с 1930 года стали жить мы.