Насчет Дегтярева могу сказать так, что если вдруг плохо прижал к плечу, то с первого выстрела плеча не будет. А Симонова это совсем уже другое! Оно пятизарядное и его уже можно не так здорово прижимать. Патроны у меня всегда были только бронебойные, потому что трассирующие. Когда стреляю – я вижу куда пуля летит. Я только такие брал. У меня не было ни сухарей в сумке, ничего, а только патроны. Еще у меня карабин был, и сбоку клинок висит. Это все на мне.

Не только чеченцев, но и калмыков, и балкарцев. Об этом сейчас не принято говорить, но ведь эти народы поддержали немцев в самое тяжелое для нашей страны время. Сейчас они не хотят об этом вспоминать, но ведь получается, что тогда они предали родину. Пусть и были обмануты. Ведь немцы как их агитировали в листовках: «Мы вас трогать не будем, будете жить, как жили раньше. Но в свою очередь помогите нам ликвидировать советскую власть и уничтожить русскую армию!» Я всегда правду говорил, и как непосредственный участник тех событий скажу, что они предатели, которые убивали наших людей!

Этот день всегда будет помниться, всю жизнь помнится. Нас сразу разбили, отделили от лошадей, и мы как пехотинцы стали в этих боях участвовать. Короче говоря, шли мы в пешем строю, а лошади наши были сзади. Мы лежали в степи и стреляли по прицелу. Но там против нас не немцы, а румыны воевали. И вдруг на нас сзади пошли танки. Сорок с лишним штук их было. Всю дивизию в плен взяли, лошадей тоже в плен забрали. Солдаты там разбежались кто куда. Там меня немного ранило. Интересно, что когда танки начали по нам лупить, то все пушки, какие были у нас, в том числе и гаубицы, все уничтожили.

Первоначально кавалерийские наши части были оснащены прекрасными армейскими колхозными лошадьми донской породы. По крайней мере, наша часть. Первый эскадрон - все были рыжие, второй - гнедые, третий - серые. Чтобы различать. В Ростовской области было много военных конных заводов. В то время было много лошадей, поэтому мы были обеспечены. У немцев же больших кавалерийских конных частей не было. Были отдельные, они носили вспомогательную чисто роль. У румын конница была, но я это время не захватил и рассказать ничего не могу. Я же был не в сабельной чисто части, а мы все-таки были танко-истребительные.

Во время марша вперед высылается головная застава, и где только возможность есть - то боковые заставы тоже. Как только выстрелы, бой - так сразу команда спешиться, коней коноводы в овраг уводят ну или в укрытие, в лес, конь же лечь не может от обстрела, а мы в бой как пехота идем, и танки поддерживали, особенно когда уже в наступление перешли.

Вот идет фронт. Ночь. В километрах 20-30 немцы прорвали фронт. Надо остановить их. А пехота когда дойдет... И нас сразу верхом. Компактно. Сразу галопом. Немцы наступают. А здесь перегородишь и остановишь их наступление. Потом пехота уже успевает, занимает оборону. И еще использовали кавалерию в тылу у немцев: рейды по тылам, мост взорвать, штаб вывести из строя - в основном так использовали. Для быстрого движения. Леса, болота - а верхом быстро. Танки не проходят, машины не проходят, а кавалерия проходит.

В другой раз я пошла в разведку в Ржев: ржевские подпольщики собрали все данные, и я должна была их получить. Я была маленькая, "метр с кепочкой", пошла как сопливая девчонка. Трое суток я в склепе сидела, ждала. Февраль месяц! В ноябре я была под Москвой, а уже февраль месяц... Сидела, руки отморожены, ноги, голодная! А мальчишка, который меня встречал, кормил меня: кусок хлеба и теплая вода. Я варежки потеряла - и он мне дал, сшитые из рогожи. Таким путем и шла.

Один раз мы получали большое пополнение лошадьми, потери у нас большие, и из Монголии привезли маленьких, выносливых, но диких лошадок. По 2-3 солдата из вагона получали лошадь, так много было надо, чтобы ее удержать. После этого тренировали монголок еще полмесяца рядом фронтом, а потом на них мы долго воевали. Солдаты снег тягали ногами, потому что ростом эти лошадки были как ослы, может, чуть-чуть больше, но выносливые и неприхотливые, они даже зерно не ели.

Каждый день в 6.00 подъем и прямо на конюшню. Целый час драишь лошадь. Потом повел на водопой, дал овес или сена. К 9.00 идешь на завтрак. К нам на проверку в нашу дивизию Рокоссовский и Буденный приезжали. Буденного я не видел, а Рокоссовский мне за отличный вид лошади и экипировки благодарность через эскадронного передал. А в боевой обстановке, там вместе с конем спишь.

Был у меня солдат. Медалью награжден "За боевые заслуги", и покончил как говориться самоубийством. В смысле… Отвели нас на отдых, а лошадей-то не было, и мы пешком шпарили на отдых. А идут машины ночью туда сюда, и он решил на машине подъехать. Прыгнул и сорвался, и чека из гранаты… Мог бы он выбросить. Это теоретически, конечно… А он опять прыгнул, и что… прикрыл

Стали слышны крики, шум, стоны, ругань, заговорили наши пулеметы. Такая пляска смерти продолжалась долго. Кто был на льду - все попали под смертельный огонь, почти все были расстреляны. Наша группа (не назовешь отделением или взводом) не дошла до середины реки, сразу попала под сильный огонь немцев, кто-то был убит, ранен, кто-то бежал назад. Я остался лежать на месте, укрывшись за убитым сразу человеком. Так лежал я очень долго, что меня и спасло.

Сегодня уже 23-й день, если не считать той злополучной сырой картошки за 40 рублей, как у меня, да и у других пленных, не было во рту ни маковой росинки. Не видели мы и чая. Да что уж - когда мы шли колонной, троих пленных расстреляли просто за то, что они попытались поднять окурки на обочине дороги…

Повозка везущая меня движется в колонне какого-то обоза кругом идут люди в немецкой форме с нашивками на правом рукаве "РОА" (Русская освободительная армия) - власовцы.

Самое тяжелое когда 100 километров надо было пройти за ночь. Рысь - галоп рысь - галоп. Бесконечные команды: "Не жалеть лошадей! Не жалеть лошадей!" Потому что к утру надо быть в другом месте. Если в небоевой обстановке тебя могли за загнанного коня под трибунал отправить то в этом случае требовали выжимать из лошади все на что она способна.