Головченко Николай Федорович

Я 21-го года. Родился и жил в маленько деревеньке Одесской области в двадцать домов. Такое захолустье! До железной дороги 35 километров, а до районного центра -18. И называлась она страшно - Кривая Пустошь. Что такое каникулы я и не знал, потому что отец у меня рано умер, мать инвалид. Все приходилось самому делать. В 1939 году закончил педагогический техникум, и работал учителем начальных классов в сельской местности. Оттуда меня и призывали в 40-ом. В военкомате меня спросили: "В какой род войск хочешь?" Я сразу сказал - в кавалерию. Мы, пацаны, на лошадях летали без седла. Что там - машины догоняли! Машины-то редкостью были в конце 20-х начале 30-х годов.

Действительно направили в кавалерию. Куда везут? Оказывается, в Москву. Из такого захолустья попал в Москву! В Особую кавалерийскую бригаду! В этой бригаде были лошади наркома обороны. Командовал ей генерал Доватор, хороший культурный командир. Располагались мы в больших казармах в Хамовниках. Меня, как имевшего среднее образование, определили в учебный взвод, учиться на офицера. Кавалерия - это очень не простой од войск. Нужно не только иметь солдатскую подготовку, но и ухаживать за лошадью, чистить ее, поить, тренировать. Мою первую лошадь звали Руана - строгая, "старослужащая". Помню, только выходим на рубку лозы, а она уже вся дрожит, шагом идти не может, только галопом. Когда рубили лозу, я пересаживался на другую лошадь, менее норовистую.

В этой бригаде я чувствовал себя в своей тарелке. Первым был и на скачках, и на препятствиях, и на рубке лозы. А ведь присылали некоторых, например москвичей, они и лошади-то не видели!

В марте месяце 1941 года пришло распоряжение, пополнить авиационные училище. Сначала была комиссия в части, а потом в гарнизоне, отобрали нас человек двадцать человека и отправили в Чкалов. Я страшно не хотел идти в училище, любил лошадей. Нас крутили на центрифуге. Увидел, как некоторые после этого не могли сесть прямо. Я тоже решил так сделать, но не угадал, сел с наклоном в другую сторону. Меня сразу: "Ты чего?" - "Так получилось". - "Нет, ты врешь". Потом писали диктант. Я же учитель, знал русский язык хорошо. Наделал таких ошибок, которые первоклассник не сделает. В общем на собеседовании меня спросили: "Вы что учиться не хотите?" - "Да, не хочу!" - "Почему?" - "Люблю кавалерию. Сужу в кавалерии. Не надо мне ничего!" - У нас, в армии, такой закон: "Не можешь - научим, не хочешь - заставим!". И все. Прибыло нас человек двадцать, а в училище оставили меня одного.

Я учился до 1943 года. Летали на ТБ-3, мы его еще "гробом" называли, по 9 курсантов. Один навигацией занимается, другой готовится к бомбометанию, третий фотографирует. Первые вылеты - с ведерком. Ой, наблевались мы на нем! Помню, в 1942 году в училище прислали командира из пехотинцев, комиссованного по ранению. Стал он нас к дисциплине приучать. Много занимались строевой подготовкой, а перед полетами поднимались в 3 часа ночи и семь километров до аэродрома шли строем. Вечером нам совместный обед и ужин. Тут только и наешься. А он нас гоняет на прогулку то шагом, то бегом. Мы пожаловались летчикам-инструкторам на него. Они говорят: "Вы его возьмите на аэродром, пусть полетает". Долго мы его уговаривали, рассказывали как интересно летать на самолете. Уговорили. Посадили его на ТБ-3. Ой, он пол-ведра наполнил! А мы хохочем… После это его как подменили: " Так, кто с полетов - отдыхать".

Смех - смехом, а готовили нас очень серьезно. Давали навигацию, высшую математику, прием- передача азбуки Морзе, бомбометание. В 1942 году тех кто плохо успевал, не дисциплинированных, в общем треть училища отправили на фронт в пехоту. Вскоре с фронта в училище пришло письмо, что они попали в окружение и почти все погибли…

В начале 1943 года нас выпустили, присвоив звание "младший лейтенант" и направили в Чебоксары в ЗАП переучиваться на ночников. Ведь в училище мы ночью не летали. А сколько можно переучиваться на ночника? На земле, когда ночь темная-темная, чего ты там увидишь? А взлетаешь - как рассвело. Видимость отличная, особенно реки, дороги, рельсы - все видно. Если днем умеешь ориентироваться, то и ночью сможешь. Ну, пусть месяц потренироваться надо, а нас держат и держат. Война идет, Украина, где у меня остались мать, две сестры, племянницы, младший брат оккупирована. А я кантуюсь в Чебоксарах. Я и еще один пилот написали письмо маршалу обороны Тимошенко, о том, что наши семьи, родственники находятся на оккупированной территории, а мы в тылу проедаем чужой хлеб. Просим отправить нас на фронт. Через две недели пришел приказ: Отправить на фронт! По этому приказу 13 октября я попал на фронт в 646-й ночной бомбардировочный авиаполк.

Надо сказать разочарования, что я попал на У-2 не было. Ведь что такое У-2? Я считаю, что даже если будет атомная война, то и тогда У-2 будет работать. Потому что это неприхотливый, тихий, скрытый самолет. Для него всегда найдется что делать.

В общем, я начал на Украине. Дали несколько провозных полетов с опытным пилотом. Потренировали управлять самолетом, чтобы мог привести и посадить самолет, в случае если убьют летчика и начал воевать. Дали мне пилота Павла Бушина из Нижнего Тагила, 15-го года рождения. Он малограмотный был - семь классов образования. Ориентировкой совсем не владел, но пилотировал хорошо. Штурманская задача какая, ты знаешь? Пилот, как говорится, извозчик, а штурман - это все! Предварительные расчеты делали на земле. С метеостанции получали метеосводку. Учитывая эти данные рассчитываем маршрут. В воздухе в воздухе часто все пересчитываем, поскольку и ветер поменяется, и температура нет та, что дали. Шли на высоте, сколько наскребем. Ну, самолет такой, что больше 3000 не наберешь. Обычно шли на 2000. Если цель прикрыта, то километров за 8-10 до цели, выключаем мотор, идем со снижением. Тихо, даже разговаривать можно. Заходили всегда с попутным ветром. Не доходя до цели сбрасывали САБ-50. С таким расчетом, чтобы ее отнесло к цели. Если ветер сильный и САБ несет хорошо, то в этом же заходе можно было и бомбы бросить, если слабый, то делали еще один заход. Бомбили примерно 1000 метров. Высоту бомбометания еще на земле знаешь.

Вылетов десять я сделал и тут нас направили на станцию Стрый. Наземная разведка сообщила, что там скопились эшелоны. Полетело звено. Распределили обязанности. Один осветитель, другой гасит прожектора и уничтожает зенитки, третий - бомбит. Вышли на цель, осветили. Прожектор схватил. У нас были подвешены пара маленьких РСов. Развернулись и ими по прожектору. Смотрим луч упал - прислуга убежала. Вообще прикрытие станции было совсем плохое, даже зенитки мало били, редко так, может всего две их и было. Одна бомба попала в цистерну. Эшелон разорвался на две части. Море огня! Еще одна бомба попадает в эшелон с боеприпасами. Начинают рваться и лететь снаряды. Все это неимоверное зрелище! В общем, мы там натворили делов… И тут же прилетел контролер, сфотографировал результаты. Всех кто участвовал в этом вылете наградили кого Красной Звездой, кого чем. Меня, наример, орденом Славы.