Гунбин Николай Александрович

Гумбин Н. А. май 1942

Родился я в 1918 году в Ярославской области. Мать - крестьянка, а отец до революции работал продавцом в Петербурге, а после революции работал в Сестрорецке.

В деревне я проучился до четвертого класса. Потом переехал к отцу, который один жил в Сестрорецке. Там окончил среднюю школу, и поступил в Ленинградский институт сельского хозяйства. Он находился на Марсовом поле. Там, где памятник Суворову стоит, в трехэтажном здании. Там проучился один год и меня забрали в авиацию.

- А каким образом забрали?

В 1936 году по комсомольской разнарядке направили в авиационное училище...

- Вы до училища в аэроклубе летали?

Нет, попал сразу в Челябинское штурманское училище.

- Вы должны были пройти как минимум две комиссии? По здоровью, и мандатную?

Комиссии были, но проблем не было.

- Отсев на комиссиях большой был?

Это я не знаю.

Нам сказали пройти врачебную комиссию. А сколько нас там было, не знаю. Это было в Ленинграде. А потом говорят:

- Годны в авиацию. Теперь поедете в Москву, там к Вам присоединятся другие товарищи, московские и киевские.

Когда мы приехали в Челябинск, нас отправили в местечко Чебаркуль. Вот там был лагерь, где занимались курсанты Челябинского училища штурманов.

- С этого началось Ваше обучение?

В моей книге все подробно написано. (Н. Гунбин "В грозовом небе", издана Ярославль, Верхневолжское книжное издательство, 1984 год)

50 000 экземпляров, найдете ее наверняка. Сейчас если 5 000 издают, так говорят что много. А тут 50 000. Когда я писал книжку, память была хорошая. А сейчас, конечно, стало стираться. Ну, что делать - девяносто лет.

- Вы пришли в училище, у Вас, конечно, курс молодого бойца, а потом терка началась?

Присяга, потом терка.

- На чем начали летать и когда?

Начали летать мы, примерно через год, как приехали. На "У-2", "ТБ-1" и "ТБ-3". А потом более, так сказать, современные самолеты появились. СБ, например.

- А на "ТБ-1" и "ТБ-3" Вы как штурман летали один? Или Вас там, в фюзеляж набивали как сельдь в бочку, и вы прокладывали маршруты?

Обычно, сначала нам давали задание куда лететь. Мы на земле прокладывали маршрут. Потом садились в штурманскую кабину. Летчикам давали команду, куда лететь. И обязательно инструктор был.

- В этих полетах инструктор учил одного, или нескольких курсантов-штурманов?

Да, как правило, нескольких.

- А где остальные штурмана сидели?

А там в фюзеляже места были еще. Правда в "ТБ-1" там места мало было. А в "ТБ-3", там десять человек курсантов помещалось.

Прокладывали курс на земле, а потом мы по очереди руководили этими полетами.

- Случаи потерь ориентации-блудежки были?

Ну конечно, без этого не обходилось. Блудежки были. Ну, все равно мы справлялись.

- Когда Вы закончили училище?

Летом 1939 года.

- А в чем заключались экзамены при выпуске?

Были специальные предметы, которые мы сдавали. Бомбометание, навигация, и еще связь.

- Бомбили на полигоне?

Бомбили, конечно, на полигоне. Практическими бомбами. Цементными.

- А в цементную бомбу цветной порошок засыпался?

Нет, цветного порошка не было у нас.

- А как тогда определяли, какой результат.

Дым шел... Как правило, черного цвета. Специальных красок не было.

- После выпуска Вы куда попали?

В Хабаровск. Номер полка уже забыл. Надо в книге посмотреть.

- А на какие типы машин?

"ДБ-3 А", был такой. "Аннушки". В нем штурман в передней кабине сидел, летчик в средней и один стрелок сзади.

- "ДБ-3" в училище не изучался?

Нет.

- Вы пришли на новую технику, как Вас встретили?

Сначала объявили в какой экипаж, потом самолет какой. Прихожу знакомлюсь с летчиком, говорю

- Меня назначили штурманом самолета.

Летчик Евсеев Иван в ответ:

- Очень приятно, - говорит, - будем летать вместе.

И вот мы с ним пролетали два года на этом "ДБ-3 А". А потом по разнарядке перед войной меня направили в город Иваново в Ивановское училище. И я туда переехал. А потом началась война.

- В вашем полку ветераны Испании, Финской войны, войны с Японией были?

По-моему, было несколько участников испанских событий. Были собрания, на которых они рассказывали, как действовали, как нам действовать, чтобы избежать ошибок... Боевой опыт передавался.

- А когда началась война, Вам вот эти рассказы помогли хоть в чем-то? Или уже были устаревшие?

А как же! На основе их достижений и ошибок, мы выполняли боевые задачи.

- Когда Вы начали летать на "ДБ-3", Вы долго ли привыкали?

Я уже был подготовлен к самолету как штурман.

- Вам доводилось пилотировать "ДБ-3"? У вас же была вставная ручка, откидные педали...

Вы, оказывается, все знаете. И действительно иногда летчик просил:

- Николай, давай пилотируй.

Я вставлял ручку и управлял...

- Летчики, летавшие на "ДБ-3Ф" говорили, что "ДБ" были легкими в управлении, но при этом, они были неустойчивы и все время требовали коррекции руля, и это, учитывая дальность полета, сильно выматывало. Это так?

Это в смысле того, что мы помогали летчику пилотировать?

Приходилось, скажем, когда отказывал один из моторов. У нас два мотора было. И летчику приходилось ногами работать для коррекции гироскопического момента. Вот тогда он говорил:

- Николай, вставляй ручку, помогай мне в управлении.

И мы вместе пилотировали.

- Были ли случаи, что бы штурман сажал "ДБ"?

Был, но сейчас что-то не припоминается кто конкретно.

- Вы попали с этого полка на Дальнем Востоке в училище в Иваново... На какую должность?

Слушатель этого училища.

- А почему слушатель? Вы же закончили штурманское училище?

Во-первых, самолеты уже были другие. И финская война прошла, мы изучали полученный опыт...

- То есть что-то типа курсов повышения квалификации?

Высшая школа штурманов называлась. ВШШ. Начальник училища Спирин Иван Тимофеевич.

- Как Вы узнали о том, что началась война?

Тревогу объявили, и на построении сказали, что немцы перешли нашу границу.

И нас направили под Обоянь... Обоянь - это под Курском. Между Курском и Белгородом.

23 июня посадили в теплушку и послали на юг. 22-го началась война, 23-го - в теплушку. А 27-го был уже первый вылет.