Колотухин Готлиб Миронович

Перед войной я учился в Московском технологическом институте легкой промышленности имени Лазаря Моисеевича Кагановича, что около Устинского моста. Буквально через неделю после начала войны комитет комсомола института направил несколько человек в райком комсомола Кировского района. Мы туда пришли втроем: я был со 2-го, один парень с 3-го и один с 4-го курса. Там шум, гам, тарарам, все бегают. Ничего не поймем. Подходит молодая особа, спрашивает: "Вы что здесь делаете?" - "Нас сюда прислали". - "Откуда вы?". - "Из МТИЛПа". - "Вы знаете, что Климентий Ефремович Ворошилов сказал на счет авиации?" - "Нет". Она объяснила, что Ворошилов сказал: "Кто силен в авиации, тот силен в наше время" - "Значит так, ребята, или вы идите в авиацию, или вы кладете комсомольский билет на стол". Что тогда значило "положить комсомольский билет на стол" сейчас тебе никто не объяснит, да ты и не поймешь. Мы дружно проголосовали за авиацию, хотя я о ней никакого понятия не имел.

Наш спецнабор Кировского аэроклуба отправили учиться в бывшую мечеть на Татарской улице. Там начальник 1-го отдела нас посадил писать запросы на курсантов. Мы ему говорим: "Нам бы посмотреть, почитать литературу по теории полетов, конструкции самолета. Ведь зачеты будут". - "Вы народ грамотный, я с вами перед зачетами побеседую. Вас посажу в группу, и после того, как всех опросят, будут спрашивать вас". Так он и сделал. Теореческую часть прошли молниеносно. Что такое гаргрот, лонжероны, элероны, я только в армии понял. Из Москвы аэроклуб вывезли в Тульскую область. Мы там даже летать не летали, только изучали материальную часть. В августе нам говорят: "Все, мы отсюда уезжаем в Стерлитамак". Товарняк, который нас вез, он или полз, или стоял, или шел огромное количество километров, не останавливаясь. Иногда схватит живот, и чтобы оправиться, зад в дверь, ребята держат за руки… А иначе в вагоне. В теплушке нас было человек 120. Один на другом лежали. Поворачивались все одновременно. Начальство ехало покультурнее.

Приехали в Стерлитомак. Я родителям перед отъездом написал письмо, пишете мол туда до востребования. Мы приехали в конце дня, еще было светло, и целая группа бросилась на почту. На почте не фига не оказалось. Мы к эшелону, а эшелон уже начал движение. Мы за ним бегом… Привезли в Уфу. Там поместили нас в школу. Кормили гречкой с хлопковом, темном маслом. И началось недержание мочи - каждые полчаса в туалет бегали. Там я подружился с Александровым, хорошим парнем высокого роста. Он занимал третье место по Союзу в плавании на 20 км. Мы с ним ходили воровать помидоры, а осенью арбузы. Жрать-то было нечего. Как-то мы с ним после столовой пошли арбузы пожрать. Арбузы маленькие, сидим на бахче, едим. Слышим стук - сторож идет. И вдруг раздается крик: "Где они, сволочи!?". Прижались, сидим. Рядом со мной останавливается сторож. Делает шаг вперед и натыкается на мой зад. Он с испуга бросается на меня, я с испуга вскакиваю и мчусь в овраг. Александров за мной следом. Убежали. Да.. А потом разобрались. Там проходила шоссейная дорога, машины ходили. Фары потушены, медленно идут. С них иногда удавалось что-нибудь скинуть. Тем и питались.

Потом нас перевели на аэродром на озеро Белое, за Уфой. Огромнейшее поле. На холмике ангар. Технический состав, дай бог им здоровья, если они еще живы ( они все были старше), не знал, что такое отдых. Они только знали, что самолет должен летать. Вот там нас подготовили летать на "У-2". Налетал я примерно двадцать часов. Жили мы в полуземлянке на эти самые 120 человек. При входе в нее, стояла печка - двухсотлитровая бочка. Летали мы если температура была не ниже 32 градуса, поскольку зимнего обмундирования не было и приходилось летать в демисезонной одежде,. Я очень благодарен своей тетке, которая в свое время посоветовала мне обматывать ноги газетой, чтобы они не мерзли. Мне достались ботинки 44-го размера. Вот я ноги обматывал газетами - тепло. Там еще такой случай произошел. Я был в карауле, охранял ангар. Валенки, которые выдавались в этом случае были мне малы и я пятку потер. Она не заживает. А у врача кроме йода ничего нет. Так у меня наверное месяц гноилась эта рана. Вернулись в Уфу. За два месяца мы первый раз помылись в бане. В феврале 1942 года из Уфы нас не перебросили под Куйбышев, станция Неприк, во второй запасной авиаполк Черноморского флота. Жили в лесу, в палатках. Флотские традиции! Как у них здорово все было сделано! Нарыв на ноге сразу зажил. По сравнению с тем, как нас кормили в Уфе, там кормили изумительно. Два бачка первого на стол, на десять человек, дневальный разливает черпаком, второе дают, третье дают. И начались теоретические занятия. Занятия, занятия. Начали мы летать на "УТ-2". Весной к нам сначала самолеты прилетели, а потом прибыли курсанты Ейского военно-морского авиационного училища. Вдруг полеты прекратились, почему не знаю. Потом стал догадываться в чем дело. И вот, весь наш спецнабор в три приема был передан в наземные войска. Ночью нас привезли в Тамбовское кавалерийское училище. Переночевали в землянке. Утром построили, вышел перед нами капитан, как потом оказалось, командир разведроты. Представился. Начал рассказывать, какие преимущества разведрота имеет. "Поспать в доме. Пожевать что-нибудь будет. Но имейте в виду, что надо ползать. Кто хочет три шага вперед". Я, Александров, про которого я говорил, и еще один решили, что пойдем в разведроту. Вот так я стал разведчиком 21-й отдельной разведроты 33-й Гвардейской стреловой дивизии 1-го Гвардейского корпуса, 2-й Гвардейской армии. Ее вывели на пополнение после летних боев 1942 года. Учились до октября. Готовили нас там превосходно, действительно готовили к войне: как правильно совершить марш, как напасть на противника, стрельбе из различного оружия. А потом бросили под Сталинград. Причем мы не знали, куда едем. Только командир роты сказал: "Вот доезжаем до этого пункта, там железная дорогая разветвляется. Одна ветка идет на юг, а другая на запад. Если мы повернем на юг, то можете выбрасывать свое мужское хозяйство - там степь и сохранить жизнь невозможно". И мы повернули на юг под Сталинград. В этой разведроте я провоевал до конца апреля. Причем командир дивизии генерал-майор Бутвенко берег нас, как не знаю кого. Штабы полков охранялись автоматчиками. Он их отправлял на передовую, а разведроту давал прикрыть штаб. Нас как пехоту никогда не использовали.

- Боевые эпизоды вспоминаются?

- Тяжело вспоминать. Один раз мы были на командном пункте полка. Подошел наш броневик. Было принято решение, провести разведку с помощью этого броневика. Командир роты сказал: "Колотухин, давай". Поехали командир броневика, механик-водитель, их разведчик и я. Разведчик на капоте, а я на заднем запасном колесе. В белом масхалате, в белых брюках. Спустились в овраг, поднялись на верх, и по дороге поехали к селу, которое следовало разведать. Стояла прекрасная, солнечная морозная, погода. Едем, вдали показался населенный пункт. Командир оставил машину, говорит: "Давайте". Мы с этим разведчиком пошли вперед, а он развернул броневик. Не доходя до села, мы увидели немцев, вытягивающих застрявшую бронированную машину. Мы бегом назад. Когда мы туда ехали, я все думал: "Отлично - сзади сижу, броневик меня закрывает". А когда поехали обратно, то я оказался на запасном колесе белым пятном. Это сейчас я со смехом рассказываю, а тогда когда начали вокруг пули свистеть… Скатились в овраг и наверх. За нами следом приехала немецкая машина, которая остановилась на другой стороне оврага. Что-то они там кричали. Поехали дальше на командный пункт, доложили, что в селе немцы. Командир роты мне говорит: "Иди в роту". Я пошел. По дороге меня раз, заградотряд, а у меня никаких документов. Дезертир. Я говорю: "Я только оттуда из разведки". Хорошо еще у меня язык подвешен. Командир тут же позвонил в дивизию. Отпустили.

- В разведку часто приходилось ходить?

- Не часто. В роте было три взвода, если один взвод выполняет задание, два отдыхают. Как-то один взвод, выполняя разведку, вошел в населенный пункт. Немцы ушли, бросив машины типа "Виллиса". Там был бензин. Они давай от вшей спасаться. Наочил белье в бензине. А тут пришел приказ - взвод на разведку. Ты же не скажешь, что не пойдешь потому что белье мокрое?! Они ушли. Мы их встретили, когда они возвращались с задания. Командир взвода лежал в телеге. У него все тело было обожжено бензином, который был с какими-то добавками.