Кудлаев Александр Васильевич

Родился я в 1922 году 7 ноября, в селе Каменный брод, Ольховского района Сталинградской области. 8 лет еще не исполнилось, родители переехали в Сталинград. Мы из крестьян, у моей матери был прекрасный голос. Она ничего специально не заканчивала, но знала наизусть все стихи Лермонтова, Есенина. В 1990-х годах у меня не было аппаратуры, жалко, что не смог записать ее голос.

Закончил я школу 7-ку, потом учился в школе у Сельхозинститута, там закончил 9-й класс. С мая месяца стал работать на заводе №3 (Купоросном), рядом с заводом рыли окопы, строили железнодорожную насыпь, работали по 10-12 часов, война есть война.

- Помните, как узнали о начале Войны?

Конечно! Мы, с Купоросного, с девчатами и парнями поехали за Волгу. Одноклассник у нас был Скворцов, он жил за Волгой, он нас пригласил. На остров Сарпинский, где

испытательный полигон завода Петрова был. Он там недалеко жил. Утром встали, и по радио Молотов объявляет, что началась война. Мы быстрее назад вернулись. Вот так получилось, отдыхали и вдруг война. Дико, неожиданно все это было.

Прошли комиссию, нас 10-12 человек было, с города, с Фролово, с других районов области. Нас отправили в Тихорецкую летную школу. Когда немец стал бомбить Тихорецк, поступила команда эвакуироваться. Самолеты улетели, а курсанты сели в вагоны и поехали в Баку. По дороге не бомбили, повезло нам. В Баку просидели, пришел приказ, в Ленинобад в Туркмению не поедете, а останетесь в Азербайджане в Астраханбазаре. Туда приехали, самолеты пригнали. Быстро закончили учебу. Самолет был У-2. Некоторых сразу забрали на войну. А мы месяц помогали пограничникам на границе с Ираном, ловили шпионов. Часть курсантов отправили на штурмовики переучиваться, нас в Грузию на самолете УТ-2 закончили там школу. Сидели, ждали распоряжений. А немцы там летали, фотографировали. Потом выдали старинные винтовки, какие-то громадины длинные 1800 какого-то года, говорили, с Ирана забрали. Нас послали на военно-грузинскую дорогу, прошел слух, что немцы выбросили там десант. Месяц просидели, десанта не было, нас сняли и в Кировобадское летное училище. Посадили на Р-5, занятия провели, рассказали какая скорость, как взлетать и садится, как связь держать. Обучились, опять никуда не стали направлять. Отправили на СБ "скоростной бомбардировщик", 220 км! "Ско-о-р-о-о-стной!"

- Как обучение проходило?

Все проходило в военном стиле. Ничего лишнего. Армии нужны люди, потери громадные, нужно пополнение. Закончили обучение, а Америка стала поставлять самолеты "Бостоны". Мы переучились на "Бостоны", там же был запасной полк. Присвоили звание мл. лейтенант, одели обмотки, ботинки английские, погано были одеты. Это уже 1944 год, оттуда отправили на фронт, попали мы пополнением в 63-й полк, он был ночной. Командир полка при перелете разбился, и мы остались дневными. Перелетели вместе с полком под Минск, в землянках клопов было, страсть. Оттуда перелетели в Белгород Польский, дальше к военно-морской базе, название не помню, 60 км от Варшавы, там были подземные ходы, и немцы выходили, 80 человек сдались. Пошли дальше, 4 воздушная армия 132 бомбардировочная дивизия, начали вылетать, на Берлин нас не пустили, а дали Рокоссовскому взять Гамбург. Немцы там сильно сопротивлялись. Мы бомбили боевые порядки немцев, чтобы наши войска продвигались вперед. Однажды вызывает командир полка: Вы полетите на Кенигсберг, на восток, мы были в Померании уже. Странно было, мы двигались на Запад, и вдруг лететь на восток. Первый вылет сделали хорошо, город уже здорово горел. Во время второго в этот же день, цель была Железнодорожный вокзал, пришла команда идти на запасную цель, так как наши были поблизости от вокзала. Запасная цель была Пилау военно-морская база. Летели 9-кой, нас сопровождали истребители тоже американские, кобры. На подлете встретили истребители немцев, но наши их к нам не подпустили. Подлетая к порту, увидел тучи разрывов от снарядов. Стреляли береговая артиллерия, корабли, ужас, а нам туда надо. Пролетели, тоже удачно отбомбились. Мне головка от снаряда пробила лобовое стекло, хорошо, что я в очках был, а головка снаряда застряла в штурвале. Я очки протер, лег на бок и так долетел. Когда я прилетел, мне техник говорит, ты что весь в крови? Смерть была наверняка, если бы чуть ближе влетел бы в меня или чуть в сторону, перебил бы управление. Потом посчитали, 32 пробоины было на моем самолете.

Ту-2 младшего лейтенанта Кудлаева на заключительной репетиции воздушного парада, над Крымским мостом.

Войну мы кончили не 9, а 16, остров Бронхольм не сдавался, и мы с подвешенными бомбами сидели, ждали команды, но немцы сдались. Сдали Бостоны, и в Познани стояла дивизия Скока, Скока отправили на Дальний Восток, а их Ту-2 передали нам. Мы на них быстро переучились и полетели в Москву на воздушный парад. Подготовились, все сделали, и вдруг Сталин отменил парад, что-то с Васькой с сыном поссорились. Жалко, хороший парень был, не знаю, что он его невзлюбил. Там был фотограф ТАСС Чернов, он делал снимки, и над Красной площадью был снимок, он мне его показал. Я его просил дать фото, он отказался, сказал, если узнают, что я тебе дал фотографию, то меня посадят. А эту фотографию, где я над Крымским мостом, он дал свободно. Воздушный парад должен был состояться отдельно от парада Победы, над Москвой и Красной площадью должны были пролететь все виды самолетов принимавших участие в войне.

Потом я переучился на реактивный Ил-28, Воронежский завод выпускал, спарок не было, перекрестились сели и сами полетели. Попал я в Веренойхен в оккупационные войска, дали мне эскадрилью, я и ночью и днем летал на этом самолете. И в день смерти Сталина дают задание: Лети вдоль границы ГДР, а с Америкой мы были уже в холодной войне. Задание было пройти на десяти тысячах. Я говорю, а если меня собьют американцы, самолеты поднимут или зенитки. Граница то не прямая линия. Они говорят, значит, судьба такая. Ну, хорошо, что судьба не такая. Говорят: Пусть знают, что не в Сталине дело, а в народе.

Потом мы перелетели под Одессу. Приходит командир полка: Полетишь, сядешь в Станиславе, в Ивано-Франковск, потом полетишь в Германию, оттуда совершишь налет на Советский союз, сядешь в Шауляе в Литве. Аэродром в Германии был для высшего командного состава, замаскирован, шикарно сделан, бетонная полоса почти два километра. Нас заправили, со штурманом сходили, покушали. По заданию высота как можно больше, полетели, набрал 11 тысяч, воздух разряженный, самолет плохо управляемый. Спустился я на 10 100 -10 200 самолет уже нормально держал. Прошел через облака, но меня никто не встретил, подошел к Шауляю, спустился. Стал заходить на посадку и на меня атака, полк истребителей! И сверху и сбоку, я по связи с аэродромом, говорю: да уберите их, вы же меня не там наверху встретили, я и шасси выпустил и горючее на исходе. А те шуруют, пристраиваются, садись мол, да я и сам сажусь.

Еще случай был, когда мы в Закавказье были. Поступил приказ сфотографировать Турецкую военно-морскую базу, километров 40 от Батуми. Говорю: А собьют если меня? Они: А ты сразу в море. Я: Ага, а в море не найдут. Они взлетят, что они со мной чикаться будут, и воды территориальные их, собьют наверняка. Они: Значит судьба такая. Но ничего, снимки получились шикарные.

Потом по приказу Хрущева 3 миллиона войск убрали, в том числе и нашу дивизию.

Приехал я сюда в конце 1958 года.