Малютина Елена Мироновна

Елена Малютина у своей«ласточки»

Я родилась в Петрограде, в канун Октябрьской революции. Мать у меня домохозяйка, отец - служащий. Жили мы очень хорошо! Нам тогда казалось, что мы в раю! Все жили одинаково, ни у кого отдельных квартир не было. У нас была семикомнатная квартира на Невском, недалеко от Московского вокзала. Пятиэтажный дом без лифта. В ней проживало 35 человек. У нашей семьи, состоявшей из шести детей и родителей, была одна 45-ти метровая комната. Огромная кухня. На ней, особенно в праздники, дровяная плита 3-4 дня топилась с утра и до вечера без перерыва - пекли пироги. Родители мои умерли в блокаду, а три сестры и братья, два брата ушли на фронт и все вернулись.

В классе училось восемнадцать человек: десять девочек и восемь мальчиков. Мы так любили страну! Как мы хотели быть в армии! Как мы хотели защищать нашу святую родину! Тогда был брошен клич: "Молодежь - на самолеты!" Честно сказать, я хотела летать и более того, другой профессии для себя не представляла. Сначала закончила планерную школу - летали на планерах, запускавшихся с резинового амортизатора. Подлетали на 5 метров от земли, но казалось, что летали. В 1936 году окончила десятилетку и одновременно Ленинградский аэроклуб. Поступила в Батайское летное училище. Набор в отдельную женскую эскадрилью был всего 72 человека. Учились мы три года. Жили в огромной казарме, разделенной колоннами на две половины, а занимались в учебном корпусе. Чему учили? Первый год только теоретические занятия. Знакомились с материальной частью, теорией полета, работой с радиостанцией на ключе, были общеобразовательные предметы, например история ВКП(б). На второй год, летом, у нас начались полеты естественно, на альма-матер всех предвоенных летчиков - на У-2. Только на третий год нас выпустили самостоятельно. Тогда же мы прошли программу пилотажа. Инструктором в училище у меня была Губина Люба, которая впоследствии воевала командиром звена 125 ГвБАП. Когда я пришла в полк, ее уже не было - погибла под Ельней. При подходе к цели, у нее был поврежден мотор. Сопровождение ушло с основной массой самолетов, а ее звено отстало. На них напали истребители. Экипаж Ани Язовской погиб - самолет с пикирования врезался в землю. Видимо был убит летчик. Экипаж Иры Осадзе выпрыгнул. Стрелок при приземении сломал позвоночник, умер в госпитале. А Ира и штурман Валя Волкова после госпиталя вернулись в полк. Люба Губина дала команду покинуть самолет. Стрелок-радист выбросился, а штурман Катя Батухтина зацепилась лямкой парашюта за турель пулемета. Она увидела, что Катя висит, дала ногу, и Катю сорвало потоком, а у нее самой уже не было высоты...

Окончив училище на У-2, я была направлена в уральскую авиагруппу, в Казань в отряд спецприменения. Аэродром располагался километрах в трех от Казани - чистое поле, двухэтажный дом, в котором жил летный состав. Возили почту, рожениц из деревень в Казань, химобработкой занимались - в общем, спецприменение. "Мимино" смотрел? Ну вот и мы тоже, коз возили. Аэродромы были грунтовые, небольшие площадки, все оборудование которых составлял висевший у края конус, показывавший направление ветра.

Зарплата у меня, летчика третьего класса, была маленькая - 400 рублей. А ведь мне приходилось поддерживать родителей в Ленинграде. Правда нас кормили и одевали.

Проработала два года и в 1940 году получила направление в Магнитогорск летчиком-инструктором 102-й учебной эскадрильи ГВФ. В отряде было 18 мужчин и я одна. Летчиков разместили в двух километрах от аэродрома у рабочих, которые имели собственные дома, слега их "уплотнив" как тогда говорили. Курсантами были мужчины 19-20 лет из армии, годные по здоровью к летной работе. В моей первой группе было семь человек. Летом мы выезжали в лагеря, недалеко от Магнитогорска - до города можно было пешком дойти. Условия были тяжелые. Аэродром - голое поле. Помню, курсанты спрашивали у командира звена: "Товарищ командир, почему наш инструктор не ест, не пьет, вообще никуда не ходит?!" - "Вы это у нее спросите, почему так".

И сейчас-то женщине утвердиться в коллективе сложно, а в то время летали в основном мужчины. Когда я только прибыла командир отряда, красавец, хороший летчик, сказал: "Женщины у меня работать не будут". Он со мной слетал и в пилотское свидетельство написал: "Техника пилотирования неудовлетворительная. Инструктором быть не может". Можете себе представить! И рядом никого из близких, кому можно было поплакаться в жилетку! Как я переживала! Вскоре приехал гражданский летчик Уткин проверять технику пилотирования. Со мной слетал: "Не волнуйся, Лена, будешь летать и будешь работать, как миленькая. А то, что он не хочет, так это его личное дело". Меня оставили. Потом мы с командиром были в очень хороших отношениях. Я понимаю, почему он сначала не хотел работать с женщинами. Мне же нужно было ставить отдельную палатку. При мне они не могли ругаться. Много ограничений накладывает присутствие женщины. Да и по правде говоря, авиация для женщин редко является жизненной профессией. В основном, для одиноких, а замужние, да еще когда ребенок появится, уходят. Мне было 29 лет, я еще была в добром здоровье, когда демобилизовалась по беременности. А так, если бы не ребенок, то могла бы еще летать и летать. Конечно, моя мечта исполнилась! Все эти 13 лет, которые я была в авиации, я была очень счастливой женщиной:

22 июня 1941 года выходной день, воскресенье. Мы были в городе, шли в лагерь. Навстречу нам идет женщина и говорит, что началась война. Мы ей не поверили, но в лагере нам эту информацию подтвердили. Более того, сказали, что аэроклуб переходит на военное положение, никаких увольнительных из лагеря, курсантов будем готовить по ускоренной программе. К августу 1942 у меня курсанты второй группы вылетели самостоятельно, а я была награждена знаком "Отличник аэрофлота".

В конце 1942 года на меня пришел вызов на переучивание в ЗАП в Йошкар-Олу. Зиму занимались теорией, изучали материальную часть. Учились ходить строем, стрелять по конусу. Приняли присягу и нам присвоили звание младший лейтенант. Следующее звание нам присвоили только в 1944 году! Дело было так. Меня от полка командировали на совещание фронтовиков. На нем присутствовал Баграмян, командующий Первым Прибалтийским фронтом. После моего выступления командующий подошел ко мне: "Я даже не знал, что у меня во фронте есть женское подразделение. Спрашивает, какие у вас есть пожелания" - говорю - "У нас по полторы- две тысячи часов налета, а мы все младшими лейтенантами ходим, а мужчины из училищ с 50 часами - они лейтенанты". Вскоре по возвращении в полк пришел приказ, и нам сразу старших лейтенантов дали.

С весны начали летать сначала на Р-5, потом - СБ. Дали десяток провозных полетов на спарке Пе-2, и мы вылетели самостоятельно. Ходили в зону, на полигон. Бомбили с пикирования, а вот полк бомбил только с горизонтального полета. Всего мы налетали часов 30. Переучивание давалось легко, поскольку у меня уже было полторы тысячи часов налета. Полторы тысячи - это полторы тысячи! Хоть и на У-2 по коробочке. А в нашей девятке были летчицы, летавшие по трассам. Такой пример. Вместе с нами переучивались мужчины. А какой у них налет после училища? Пятьдесят часов! Зимой полосу от снега расчищали бульдозерами. Вокруг полосы - валы. Тут заходить точно надо - чуть в сторону и капот. У мужчин были такие случаи, а у нас по вине летного состава летных происшествий не было. Так что лучший мужчина - это женщина! Мужчины - разгильдяи. Недаром, первый летчик рванул к солнцу, а по кругу не полетал. Конец его знаешь?

Жили мы в землянках, спали на двухэтажных нарах. Столовая - огромный ангар, в ней столы длинной в полкилометра. Первое, второе, третье - все из одной и той же тарелки. Питание было сам понимаешь какое: Нам выдали теплое мужское белье: байковые кальсоны, рубахи. Стоило оно 400 рублей. И килограмм меда стоил 400 рублей. Променяли этотепле белье.. Ходили в х/б штанишках зимой. А сколько снега мы перекидали?! Я говорила, что дороги прочищали бульдозерами, а чтобы к самолету подойти, надо вручную чистить. Валы вокруг него были как капониры - высотой с самолет. Короче, в марте 1944 года мы, девять женских экипажей, полетели на фронт в 587 БАП.