Павличенко Александр Александрович

- В.А. Когда вы начали служить?

Я начал в звании лейтенанта в 210-м ББАПе, а потом в октябре 1941 года стал старшим лейтенантом, командиром третей эскадрильи. Войну закончил майором заместителем командира 108 ГШАП. Прибыл в свой первый полк летчиком, но потом учитывая опыт, большой налет, умение летать на многих самолетах стал командиром звена. 210-ый перевооружался на Су-2 и мы группой поехали на заводской аэродром. Познакомились с самолетом, и начали перегонять самолеты Су-2 в полк. Машина была новая, только поступила в армию, мне пришлось одновременно перегонять партии самолетов с Харькова и одновременно обучать летный состав, многие прибыли в полк в неравных условиях: некоторые только летную школу закончили, а другие были уже бывалыми летчиками.

- В.А. А специфика для вас в этом самолете была?

3 эскадрилья 210 ББАП Октябрь 1941 Аэродром Ровеньки. Группа летчиков и штурманов 3./210 ББАП на занятиях.

Специфика была большая, потому что до этого на севере летал на ТБ-3 а у него были неубирающиеся шасси, а это уже была современная боевая машина. На заводе летчики-испытатели меня проверяли, допустили меня к полетам, видят что делать со мной им нечего, я умею все, сразу быстро освоил, но я уже успел полетать на самолетах с убирающимися шасси. Окончил курсы высшей летной подготовки в Минводах, это еще до войны в Аэрофлоте, И летал на гражданских СБ, потому времени это был тоже современный самолет. А СУ-2 ближний бомбардировщик он во многом опережал бомбардировщика-разведчика СБ по скорости, высоте, по условиям маневренности. Машина была очень маневренная, очень хорошо управляемая. Но пилотажем не увлекались. Хотя некоторые и пытались. Бомбардировщику не положено выполнять пилотаж, вот глубокие виражи, спирали можно было делать, Су-2 для высшее пилотажа не приспособлен. Машина тяжеловата, двух-трех местная, летчик и наблюдатель (штурман).

- В.А. Как вы оцениваете стрелка-летнаба на Су-2?

Стрелки появились только на штурмовиках и специфика его только одно знать пулемет, хорошо стрелять, отражать атаку. А штурман как на Су-2, он отвечает и за бомбометание, и за расчеты и за маршрут полетов, разведку ведет, фотографирует, в Су-2 было несколько фотоаппаратов. И вместе с тем знает вооружение, если нападают, то пулемет разворачивал и в дело вступал опять таки летнаб. Летчик сидел впереди и тоже мел мощное вооружение - четыре пулемета вперед. Самолет был приспособлен уже для полетов в сложный метеоусловиях. Аппаратура стояла хорошая, авиагоризонт, радиовысотомер, ГПК. У летчика был полный комплект приборов. Но и приборная доска была и у штурмана. Сзади был штурвал, который откидывался в сторону в кабине и закреплялся. Если что-то случиться с летчиком, то летчик мог подсказать летнабу и тот мог управлять своим штурвалом. Так и было однажды со мной. Мне руку пробило пулей на вылет, рука повисла, я управлял левой рукой, а Саша Пахомов мой летнаб мне помогал. Шнуром перетянул выше локтя как мог но все равно чуть сознание не потерял. Но эта машина во многом опережала по конструкции другие самолеты. Конструкция самолета такова: двигатель, АШ-88 - 1100 лошадиных сил, двухрядная звездочка. А крылья - металлические, и металлическое их покрытие. Фюзеляж деревянной конструкции, это только считается что деревянной, потому что все шпангоуты и лонжероны были из дельты-древесины. Крепчайший материал, который делается из дерева, но не уступал по прочности металлу.

- В.А. Интересны ваши воспоминания о первом дне войны.

Это было так. Воскресенье. 22 июня. Мы не знали ничего, перед этим был очень сильный дождь. Мы находились на аэродроме под Первомайском, станция Пандурка. Полевой аэродром. Потом вдруг разбудили и немедленно построение. Построились и в 12 часов включили выступление Молотова по радио, объявили, что на нас внезапно, без объявления войны, напали немцы. Мы видели, что какие-то самолеты летают на большой высоте, но кто это мы не знали, немецкие бомбардировщики ходили через наш аэродром. Объявлена была боевая тревога. Самолеты разрулили во все места. Но полк не был готов к боевому вылету, не было бомбодержателей, самих бомб, не заправлены самолеты боеприпасами. Начальство куда-то поехало и после их возвращения самолеты немедленно заправили. И единственную первую 9-ку послали к границе, я в этой девятке вел второе звено, командир эскадрильи первое, Геращенко третье. Прилетели на полевой аэродром Софиевка, это в 70 километрах от границы. Но только к вечеру привезли нам бомбодержатели и бомбы и в 18 часов 46 минут мы нанесли удар, девяткой по железнодорожному узлу в Румынии, Яссы. На территории противника. Они разгружали вагоны - больше 40 эшелонов, наглым образом. Они нас не ждали, так как считали что авиацию они подавили в ближайшие часы. Масса народа вокруг эшелонов. Мы с небольшой высоты, подошли на высоте 900 метров, зенитка начала стрелять, вспышки были. Мы даже в первый раз в жизни увидели разрывы зенитных снарядов, легли на боевой курс и открыли бомболюки. А сбрасывание бомб осуществлялось так: бомбы полетели по команде ведущего мы смотрели на створки его бомболюка. Потом мы развернулись и ушли на свой аэродром, прилетаем туда а наших истребителей там уже нет, остались только отдельные самолеты. Нам немедленно приказали улетать с аэродрома, уже наступал вечер, заправили сколько могли, прилетели на другой аэродром, под Вознесенском. Вот так вот первый боевой вылет осуществился. Вечером нас собирал командир полка Кожемякин, он объявил - Вам повезло, вы вернулись без потерь.

- В.А. А вас не атаковали истребители над целью?

Нет. Только била зенитка. Пошли на снижение и ушли на свою территорию. Не вернулось из 45-й смешанной дивизии 27 самолетов. Но в большинстве случаев - это СБ. Они летали бомбить разные цели. И на Яссы, летали впереди нас. Бои состоялись, истребители ушли. Из этих 27 не все были сбиты в воздухе, кого подбили, садился на свою территорию, потом выяснилось что некоторые вернулись, но 12 экипажей дивизия потеряла. Таким было начало войны для 210 полка, а потом планомерно ежедневно начали летать, посылают в разведку, находят цели, прилетают с разведки, а уже готовые к вылету, прилетают и начинают бомбить, мы таким образом пытались, что могли то и делали, нас фактически до самого Днепра гнали, меняли аэродромы, а потом на левой стороне Днепра садились, вышли под Днепропетровск. Меняли аэродромы часто. Но разведка играла колоссальную роль. Вот почему, когда мы привозили сведения, немедленно их передавали по данным разведки, это было очень эффективно. Немцы поняли, что разведчики шныряют, они бросались на нас, были случаи, когда нас сопровождали истребители, но очень редко, а в основном мы летели несколько летчиком крепких, и Ваня Карабут, и Раубе. Они умели летать в облаках. Мы что делаем? К осени, облачность часто, идем в облаках, вынырнул с облака, посмотрел где что и обратно. Если нужна разведка, развернемся, сфотографируем и снова в облака. Поймать, чтобы засекли редко бывает. Но были случаи сбивали.

- В.А. А как осуществлялось бомбометание?

Вот линия фронта, мы подлетаем и уже видим, штурман и я вижу. Там опозать ечего, зимой тем более хорошо все видно, зенитка стреляет, артиллерия стреляет, с нашей высоты 700-1000 метров хорошо видно. Су-2 для штурмовок не были предназначены. Он предназначен был как ближний разведчик, бомбардировщик, а их использовали на любой высоте и для любых целей, и мы вынуждены были штурмовать четырьмя пулеметами. Увидели начинаем стрелять, к примеру по батареи какой-нибудь, направил самолет и четырьмя пулеметами по батареи, немцы прекращали стрелять конечно но и самим нам доставалось. Если говорить, сколько потеряли. Потеряли очень много самолетов. У меня есть книжечка, сколько потерял полк за время войны и тем более самолетов СУ-2, к концу декабря фактически оставалось 8 самолетов с полка.