Редюшев Андрей Федорович

Андрей Федорович Редюшев. 1946г.

Родился 29 мая 1925 года в селе Лопатино Лопатинского района Пензенской области.
Призван в армию в декабре 1942.
С апреля 1944 по октябрь 1950 года служил в 5-м Гвардейском бомбардировочном Севастопольском авиационном полку АДД. Стрелок-радист бомбардировщика Ил-4. Участвовал в 47 боевых вылетах.
Последнее воинское звание - старшина.
Награды: Ордена Отечественной Войны I и II степени, медали «За взятие Кенигсберга», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», «За победу над Японией».
Служил в авиации до 1950 года.
В 1956 году окончил Пензенский индустриальный (ныне политехнический) институт.
С августа 1956 года по август 1994 года работал во ВНИИЭФ {1} (ныне город Саров Нижегородской области). Награжден Орденом «Знак почета».
С 1994 года пенсионер.

Призыв в армию. ОШМАС №65

А.Ф. (Андрей Федорович): К 22 июня 1941 года успел окончить 8 классов и отпраздновать выпускной вечер. С началом войны я с товарищами добровольно отправился «на окопы», а через месяц меня и еще несколько человек вызвали в райком комсомола и направили в бригаду, обслуживающую проводные линии связи. К осени 1941 года Правительство СССР перебралось в Куйбышев, а связь с Москвой осуществлялась по обычным телефонным проводам, натянутым на столбах. Эти провода мы и обслуживали. Дело, как нам объясняли, крайне ответственное. В качестве возможных сценариев нарушения связи говорили и о возможности использования немцами самолетов для разрыва проводов «кошками».
Перед тем как устраиваться на работу я советовался с матерью, та сказала - учиться, а дядька посоветовал работать: зарплата и рабочая карточка. Пришлось выбирать самому. Остался в бригаде линейным надсмотрщиком.
Однажды когда я сидел на столбе и проверял связь, меня арестовал мимо проезжавший бдительный директор местного спиртозавода. Поскольку нам не выдали документов на право лазить по столбам, пришлось мне у него ночь провести. Потом специальный документ выдали, но бдительных граждан в округе больше не нашлось.
В армию призвали в декабре 1942 года, 18 лет мне еще не было. Направили под Ульяновск в г. Чердаклы в ОШМАС № 65 (Окружная школа младших авиационных специалистов).
Получилось так, что учился я на стрелка-радиста бомбардировщика Ил-4 в сумме более года, но в ОШМАС №65 - пробыл только до апреля 1943 года.
Пожалуй, это самое трудное время в моей жизни. Бесчеловечное отношение к мальчишкам-курсантам: неотапливаемые казармы, почти голод… Обмундирование… Да что там подробности быта рассказывать - вши заели! Мылись - раз месяц!.. Возили на помывку в Ульяновск. Однажды при поездке в баню кто-то забыл то ли пластмассовую расческу в кармане, то ли целлулоидный подворотничок не оторвал, и все наше обмундирование в прожарке - «вошегубке», как ее называли, сгорело и мы в кальсонах почти день ждали, пока нам привезут обмундирование. Привезли БУ (бывшее в употреблении) - из госпиталя, латанное-перелатанное… Нет, вспоминать все эти подробности нет желания.
Вот обучали нормально. Радиодело - матчасть, радиостанции, морзянка. Из вооружения учили ШКАС, пулемет Березина. Постоянно шли разговоры, будто установят на самолете в турель пушку ШВАК, а потому и ее учили.
Офицеры-преподаватели к нашим бытовым бедам отношения не имели, и дистанцировались от них. А вот наши старшины и помковзвода, все - «хохлы», были нечисты на руку. Даже мы - мальчишки понимали, что «дело не чисто».
Запомнился начальник школы майор Дитюк. Такой толстый, что в автомашину «Эмку» ему садиться помогали - сам не мог.
Мир тесен. Мы с ним еще раз, уже после войны, в 1946 году, встретились. Я получил краткосрочный отпуск домой. Явился отметиться в районный военкомат. Представился, майор в летной форме спрашивает «Где учился?». Отвечаю: «Вначале в 65-й ШМАС…». Перебивает: «А помнишь, кто начальником был?». Отвечаю: «Майор Дитюк - толстый такой». Он засмеялся: «Это я и есть». Память у меня хорошая, но я не узнал. И выписал мне неузнаваемо похудевший майор «за знакомство» дополнительные дни к отпуску - «на дорогу»…

Однажды в апреле 1943 года построили нас по тревоге, отсчитали 50 фамилий, в том числе и мою. Дали 2 часа на сборы, и вещмешки на спину. На слуху у всех тогда «Сталинград» был. «Неужели и нас…» Из Ульяновска в товарном вагоне доехали до Куйбышева. Лейтенант ушел оформлять документы и вернулся часа через два. «До отправления поезда остался час, обедать». Пообедали по продовольственному аттестату на вокзале…

- А что это за пункты питания по всей стране были, в которых по аттестату кормили военных?

А.Ф.: Да обычные, как в частях. В одних лучше, все же армейский контроль был, в других хуже - даже такие слова приписывают Суворову: «любого интенданта через полгода вешать без суда можно». Ну, короче вполне съедобно, а после 65-й ШМАС, просто замечательно…
И сели в поезд Куйбышев-Ташкент: «Оп-па! Вместо Сталинграда Ташкент «завоевывать» будем!!!».
Приехали в Ташкент, и отправились далее в Карши Узбекской ССР, в школу летчиков-штурманов, переведенную туда из Рязани.

- Это та самая Высшая Рязанская школа штурманов ВВС РККА, базировавшаяся на аэродроме Дягелево?{1} В 1941 году курсанты этих курсов совмещали учебу с боевыми вылетами. Я недавно выписывал потери учебных экипажей в архиве.- Начальник Школы летал штурманом вместе с Чкаловым в Америку через Северный полюс, Герой Советского Союза, генерал-лейтенант А. Беляков, был у нас в МФТИ {2} начальником военной кафедры. Лекции нам читал… Наша военная кафедра была известна, например тем, что ее сотрудники рассчитывали взрыв для создания противоселевой плотины в Медео…

А.Ф.: Да, тот самый. Он мне внеочередное звание присвоил…(Улыбается)
Первые впечатления от школы, как и от ШМАС № 65 не забыть: на вокзале, принимающий нас офицер, с двумя нашивками на груди - красной и желтой (знаки легкого и тяжелого ранения), сопровождающему нас лейтенанту, с трудом сдерживаясь, делая паузы, сказал: «Как вы могли так ребят замучить?… Посмотрите во что вы их превратили?… А если в бой?… А если раздать им оружие?… Как вы думаете в кого будет первый выстрел?...» {3}
Однажды на фронте на наш аэродром сел на вынужденную посадку Ил-4 соседнего полка, а стрелок-радист в экипаже оказался мой однокашник по ШМАС - Бажанов Евгений Иванович, кстати, он тоже в Сарове живет. От него узнал, что ШМАС №65 была расформирована вскоре после моего отъезда из нее.

1-я ВШШиЛ

И попали мы в добрые заботливые руки. Нас раздели, почистили, и снаружи и изнутри, одели, покормили, спать на белые простыни положили. И вроде та же страна, и вроде те же русские и украинцы, но какая разница. Не забыть.
Наша школа в момент прибытия в нее называлась 1-я Высшая Школа Штурманов и Летчиков (1 ВШШиЛ) и где-то в 43-м она была переименована в 1-ю Рязанскую Высшую Школу Ночных Экипажей (1 РВШНЭ). {4}
Курсы были офицерские - штурманов и летчиков. А стрелков-радистов готовили как бы при этих курсах, чтобы экипажи успели познакомиться и слетаться.
Самолет КБ Ильюшина Ил-4 (я на нем служил аж до 1950 года) - это модернизация самолета ДБ-3 - такой остроносый. Конечно, Ил-4 самолет не выдающийся, но был трудягой, его мы, как и Ил-2, «горбатым» звали.
Учитывая боевой опыт, в экипаж Ил-4 кроме пилота, штурмана и стрелка-радиста был введен еще четвертый - стрелок, чтобы прикрывать нижнюю олусфеу. Условия для его работы своеобразные: он лежит на полу - пулемет вниз «в люльке» опускается, прицеливаться нужно через перископ. Скорее отпугивать. У стрелков ночных бомбардировщиков работы было немного.