Данное интервью следует рассматривать только как комментарии к книге "Записки летчика истребителя". Книгу можно прочесть на "Милитере"

- А.Д.На чем начали летать?

В 1936 году я записался в аэроклуб. Я очень хорошо учился, но время было тяжелое, жил впроголодь - буханка хлеба, картошка и сало. Когда учился в 10ом классе, одновременно сдавал экзамены в аэроклубе. Это 1938 год мне, значит, было 17 лет. Приехал майор Сидоров. Слетал со мной. Подхожу к нему: "Разрешите получить замечания". Он меня обнял, поцеловал, говорит: "Сколько ни проверял курсантов, а такой чистоты пилотирования не видел". Я подал документы в авиационное училище и в один из дней получил предписание явиться на станцию Березина без сопровождающих. Знали куда нас везут только старшие группы. Помню, остановились в Киеве и нас повели в ресторан покормить. Сколько я прожил, а такого вкусного борща как в тот раз, никогда не ел. Потом опять сели в поезд и вышли уже в Одессе. Начали нас просеивать сквозь сито. Самое главное было пройти не медицинскую, а мандатную комиссию. Трясли - нет ли родственников за границей, не из раскулаченных ли. Мне повезло - анкета оказалась чистой, и меня зачислили. Попал во вторую эскадрилью, обучавшуюся на И-16, а в третей летали на бипланах И-15. Мне хотелось только на моноплане летать. Я неказистый - хотели перевести в третью, но потом оставили. Правда, потом чуть не исключили из училища. Дело было так, я уже прошел полпрограммы обучения на И-16, и тут всех отправляют прыгать с парашютом. Я отказался, потому что еще с детства решил, что это не для меня. Приглашает меня полковник Литвинов, начальник училища. Я зашел, представился, смотрю - досье мое лежит на столе. Он спрашивает: "Почему отказываешься прыгать?" - Я объяснил, что не признаю этот вид спорта. - "В таком случае мы вас исключим. Что будите делать?" - "Я с математикой в ладах, буду готовиться в Белорусский державный университет". - "Садитесь, товарищ курсант". - Обговорили с ним все. Он смотрит - по теории все пятерки, по пилотированию хорошо. "Ну, можете быть свободны". Так и не отчислили. Закончили училище.

Приехал Тимошенко - тот еще придурок. Его звали "лучший друг авиации". Во-первых, заставлял прыгать с парашютом не только летчиков, но и технический состав якобы на случай войны. Техники седыми становились. Во-вторых, я еще успел младшим лейтенантом выпуститься, а за мной стали выпускать сержантами. В-третьих, когда нас выпустили, пришел приказ и всех кто не прослужил 4 года обязали жить в общежитии, а это значит стричься под нулевку, ну и для женатых это была трагедия. Кто посообразительнее, те для семей снимал дома в деревнях поблизости. Остальные отправляли семьи домой. А в 1940 стали прибывать с летных школ сержанты, а техников из училищ выпускали лейтенантами. Хохма! Подходит сержант, хотя ему за 20, техник ему докладывает: "Товарищ сержант. Самолет к полету готов. Доложил техник-лейтенант Сидоров!"

Прибыл я в полк, где были И-153 "Чайка". Хотя я учился на И-16, но вылетел я на них нормально. Прошел боевую подготовку, подготовку к полетам в ночных условиях. Здесь же я нажил врагов, когда начались учебные стрельбы. Делалось это так: один самолет тянул конус, четыре других, этот конус расстреливали. Тут главное по ведущему самолету не попасть. Причем боекомплект у каждого 60 патронов одного цвета. Многие из тех, с кем я летал, прослужили по 10-12 лет. Так вот я с первого раза попал одной пулей, а другие - по нулям. Потом, за счет техники пилотирования я довел количество попаданий до 15-20 из 60. Стал лучшим снайпером. Вообще, полк был очень сильный - ночью взлетали звеньями! Многие и днем боялись звеньями взлетать.

За три-четыре месяца немцы начали летать над нашей территорией на 6-7000. Утром и вечером. Но только за один день до войны пришла шифровка разрешающая их сбивать. Кроме того, за 10 - 12 дней до войны нам приказали самолеты рассредоточить по границе аэродрома. А то они плоскость в плоскость стояли. Мы вырыли капониры и щели. 22го Июня все были в увольнении. Меня оставили дежурным на КП. В 4 часа я вышел из землянки посмотрел - погода "миллион на миллион". И тут смотрю - группа до 60 самолетов идет с запада. Они отбомбились по нашему аэродрому. Я стоял над землянкой и только пригибался от свистящих осколков, хотя щель была рядом. В этом налете один из бомбардировщиков, или Не-111 или Ю-88 пролетел в 30 метрах от меня. Я увидел, что стрелком радистом летел человек, у которого шевелюра выбивалась из-под шлема - я подумал женщина. И только когда к нас в России появились лохматые, я понял, что ошибся. Во время второго налета я уже сидел в щели. Всего за первый день нас бомбили 4 раза.

Мой первый боевой вылет описан в книге. В нем мой самолет получил 2 пробоины от осколков.

- А.Д. Как часто Вы летали на штурмовку?

После 1941 года на штурмовку наземных целей летали, но мало. В 43 году, когда уничтожали Воронежскую группировку, тут опять приходилось летать на штурмовку немцев. Летели на бреющем и штурмовали колонны. Снег по колено, они бредут, по нам никто не стрелял. Это не война, а мясорубка какая-то.

- А.Д. Ваше мнение о немецких пилотах

Мы когда сопровождали - грудью защищали бомбардировщики или штурмовики, а немцы хитрожопые - в стороне болтались. Они в основном ловили наших зевак из-за солнца, из-за облачности, на посадке.

- А.Д. Ваше мнение о таранах

- Те кто таранил по нескольку раз - это ненормальные. У них крыша поехала. Я один раз думал таранить, так чуть под бомбы не угодил. После этого решил, что это не для меня.

- А.Д. Какой самолет наиболее трудно сбить?

ФВ-189 - это был потрясающий самолет. Сбить его было очень сложно. Подходишь, вот он уже в прицеле, а он раз и под тебя. Очень маневренный. Я несколько раз пытался…
Вообще, самый сложный самолет - бомбардировщик, поскольку стрелки по тебе ведут огонь. Хенкель и Ю-88 - посложнее, Ю-87 - проще. В схватке с Ме-109 тут кто кого, кто хитрее и умнее и на равных. Ведь в 43 году наши самолеты не уступали немецким. А вот в начале И-16 и И-153 не могли догнать бомбардировщик по прямой.

- А.Д. Кого сопровождать тяжелее всего?

Самое страшное - сопровождать штурмовики. На Ил-2 летали смертники. Они сначала сбрасывают бомбы, а потом штурмуют. Подходим к цели - зенитки начинают стрелять. Наша задача не допустить истребителей. Зенитка стреляет по ним, а попадает по нам. А мы же не бронированы!

В 1941ом один раз сопровождали Су-2 на Курск. Штурман на ведущем бомбардировщике оказался очень умным. Он сбрасывал бомбы в левом вираже. Тоже самое проделывали и его ведомые. Таким образом, он не входя в зону огня зенитной артиллерии, добивался довольно точного бомбометания.

- А.Д. Закрывали ли Вы фонарь?

На Як и ЛаГГ-3 я не закрывал фонарь. На ЛаГГ-3 фонарь заедал так, что когда дежуришь, закроешься и без отвертки техника не откроешься - настолько плохое качество.

- А.Д. Рации на самолетах

Рация на ЛАГГ-3 была, но она так трещала, что после того как наушники снял, еще три часа надо было в себя приходить. А уже на "Аэрокобрах" было нормально. Еще только двигатель запустил, а уже с передовой запрос: "10й где ты находишься?"

- А.Д. Разрисовывали ли самолеты?

Самолеты не разрисовывали. У меня был нарисован номер 10 и полосы.

- А.Д. Когда появились авианаводчики?

Авианаводчики появились в 44ом году.

- А.Д. Как получилось, что у Лусто солдатский орден Славы?

Миша был отличный летчик, со мной летел куда угодно, а когда я ему говорю: "Слетай с четвертым на разведку" - у него коленки не совпадают. Дрожит: "С тобой командир куда угодно, а с ними нет". Находились мы на Днепре, когда стали награждать этим орденом. В статуте ордена было разрешение представлять младших лейтенантов. Мои ребята уже немного повоевали, хотя сбитых самолетов у них не было. Я представил их на орден "Славы". Мои летчики получили этот орден, а остальные кинулись, но им не дали и потом уже его не давали летчикам.

- А.Д. Боевые сто грамм

Я один раз вылетел пьяным. Это дикий случай. Чудо, что я остался жив. Дежурим звеном в Большой Даниловке у Харькова Ужеидет наша смена. Все расслабились - полета не будет. Техник подносит мне банку самогонки и лук с хлебом. Ну, я выпил и вдруг ракета - взлетаем на сопровождение Су-2. Я так внимательный, а тут зенитка стреляет - я на нее пикирую. Правду говорят пьяному море по колено! Прилетаю и думаю: "Боже мой! Я же ни разу на зад не посмотрел! Были бы "Шмиты" - съели"! Потом всю войну только вечером боевые сто грамм. Тем кто вылетал вечером давали. Первый раз не выпил - только понюхал это под Киевом в Августе 1941 года. А потом нормально