Бесклубов Валентин Модестович

Бесклубов Валентин Модестович

- Как я попал в авиацию? Когда я учился в Московской городской школе, в 7-м классе, я записался в кружок парашютного спорта. Меня тянуло прыгать с парашютом, а в Измайлово была парашютная вышка. К тому же я занимался авиамоделизмом. Я строил модели, которые запускал со Сталинского аэродрома, на месте которого сейчас Парковые улицы. Вот на этом аэродроме собирались старые авиамоделисты, такие как Зюрин, Попов. Они делали двигатели для авиационных моделей. На мою модель, которую я сам сконструировал, был поставлен мотор Попова. Когда моя модель взлетела, группа сопровождения на У-2 полетела за ней. Модель кругами, кругами и ушла за Подольск и там села. Они приземлились, разобрали ее и привезли на аэродром. Мы очень ждали итогов, волновались, конечно. Поскольку моделирование у меня хорошо получалось, я стал руководителем авиамодельного кружка в Измайловском парке. С ребятами школьного возраста, 5-8-е классы, мы собирали модели, выезжали на соревнования. Я вошел в команду Москвы по авиамодельному спорту. На всесоюзных соревнованиях на Украине я занял первое место по летающим моделям с бензиновым двигателем: моя модель продержалась в воздухе полтора часа.

В 8-м классе я поступил в аэроклуб. Это уже 1940 год, мне тогда было 17 лет. Достаточно быстро вылетел самостоятельно. Вскоре началась война. Начали бомбить наш Измайловский аэродром. Мы перелетели на другой аэродром в Москве, но там нас тоже бомбили. И, в конце концов, нам пришлось улететь под Рязань. Там я окончил аэроклуб. После аэроклуба меня направили в Армавирскую авиационную школу летчиков истребителей. Приехали туда, начались занятия. Заниматься приходилось мало. По утрам мы бегали голые за полтора километра в трусиках умываться, а мороз был жуткий. После этого нас заставляли вытаптывать аэродром, с которого летали бомбить немцев. Аэродром топтали строем, всей школой, потому что техники для этого не было. Проучились недолго, немец стал подходить, и мы улетели в Фергану, где я и закончил училище.

- А.Д. На чем летали?

Сначала У-2, УТ-2, И-16, потом на Яках. Я летал на всех Яках. Як-1, -9, -3, -7. Летал немножко и на Лавочкине. А вот на американских самолетах летать не приходилось.

- А.Д. В кабине Ла-пятого было жарко?

- На Ла-5? Не было жарко. Нормально. Я сделал несколько полетов на нем.

- А.Д. Летали с открытым фонарем или закрытым?

- Больше с закрытым фонарем. Вот когда меня последний раз сбили, фонарь мне разбили полностью.

- А.Д. Если на И-16 научился летать, то на всем остальном легко учиться?

- Да. И-16 - маленькая маневренная машина, но скорость небольшая, и их легко сбивали в начале войны.

- А.Д. Какой у вас самый любимый самолет?

- Як-3й. Маневренный, легкий, фигуры высшего пилотажа получались очень легко и хорошо. Потом Як-3 имел большую скорость. Виражил хорошо. Легко догонял и Мессершмита и Фокке-Вульфа. Як-3 были здорово доработаны.

- А.Д. Как вы попали на фронт?

- После школы меня отправили в тренировочный полк в Багай-Барановку. Меня оставили там летчиком-инструктором. Я просился на войну - ни в какую. После многочисленных рапортов, меня все же отправили на фронт осенью 1943 года. Я прилетел в Киев и попал в 274-й Оршанский истребительный авиационный им. Кутузова полк. 278-я Оршанская дивизия. Командиром эскадрильи был Железников, сбили его уже под Берлином. В то время нас в основном использовали как бомбардировщики - подвешивали бомбы.

- А.Д. Когда вы прибыли в полк, летчиков сразу пускали на боевые вылеты или нет?

- Нет, не сразу. Они сначала попадали в тренировочный полк. Их нужно было учить технике пилотирования, воздушному бою, учить всему, чему должен был научиться летчик-истребитель чтобы владеть машиной. Надо было сделать тренировочные вылеты над аэродромом, фигуры высшего пилотажа, чтобы убедились, что ты умеешь летать и что-то делать. Нужно было обязательно сделать так называемую "коробочку", несколько петель. Потом посадить самолет, чтобы увидели, как ты умеешь садиться.

Взаимоотношения у нас друг с другом в тренировочном полку были хорошими. Всегда молодые летчики интересовались и спрашивали у меня совета в разных случаях? Ведь бывала и такая плохая погода, что не было видно где земля, где небо, где что. Понимаешь? В этой свалке нужно было учиться попасть в истребителя. Были у нас холостые снаряды, и кинопулеметы из которых нужно было попасть. Идешь наверх, и не знаешь вверху ты или нет. Низ это или не низ. Когда начинаешь крутиться и видишь землю или видишь небо, видишь горизонт, ты ориентируешься по чему-то, а здесь не почему было ориентироваться. Были такие случаи, что летчики чуть-чуть не разбивались. Потому что они просто сделали фигуру высшего пилотажа, уходили вниз, а низа они не чувствовали. Его нельзя было определить иначе как по приборам. Падаешь вниз, значит, теряешь высоту. Идешь вверх, у тебя высота на приборе сразу растет. Для скольжения тоже был прибор, по нему надо было следить, куда идет машина влево или вправо. Здесь пошла учеба именно по приборам.

- А.Д. А какие были отношения в эскадрильи между летчиками?

-У нас не хватало времени быть близкими друг с другом. Уставали, спали. В день до трех вылетов. Прилетали, нужно было самолетом заниматься, помогать технику и вооруженцам. Рассказывать, что произошло с самолетом, где нужно посмотреть, проверить. В эскадрильи у меня был друг по фамилии Громов. Он разбился. Вошел в пике и не смог из него выйти. Видимо, поздно начал выходить.

- А.Д. Отдых между полетами, в чем заключался? Только сон, или что-то еще?

- Бывало приезжали артисты. Были прогулки после полетов, нужно было поразмять ноги, отдохнуть. Поговорить с людьми, потрепаться, рассказать о бое.

- А.Д. Первый раз вы увидели немецкий самолет в боевой обстановке, какое было ощущение? Что это был за самолет?

- Фокке-Вульф, и ни один, а несколько. Мы вылетели на линию фронта, где встретились с небольшой группой. Назревал воздушный бой. Он не получился, поскольку, видимо, у них кончался бензин. Хотя они нас атаковали. Сбили одного молодого летчика, который выпрыгнул с парашютом над нашей территорией. Надо сказать, что страха тогда совсем не было. Я не боялся за свою жизнь. Было стремление выполнить свой долг, желание вступить в бой.

- А.Д. Какой немецкий самолет самый сложный как противник?

- Из истребителей - Мессершмитты. Они были маневренные, скоростные.

- А.Д. А бомбардировщики?

- Они не доставляли больших хлопот. Бомбардировщик летел с небольшой скоростью, не на очень больших высотах. Нужно было выследить бомбардировщик, спикировать на него и стрелять. И все, он готов. Это любой из немецких бомбардировщиков. Ни один не имел великих преимуществ.

- А.Д. С какой дистанции стреляли?

- 100-300 метров. Кто, на сколько был смел.

- А.Д. К вам на аэродром привозили немецких сбитых летчиов?