Лепеленко Ферес Захарович

Родился 12 января 1922 года в семье бедных крестьян в селе Башмачка Солонянского района Днепропетровской области. Отец - Лепеленко Захарий Антонович, 1877 -1952. Мать - Лепеленко (Пивоварова) Татьяна Фёдоровна, 1892-1947. В 1929 году повели в первый класс Башмачанской начальной средней школы. В 3 классе (1931год) пропустил обучение - не было обуви ходить в школу. В 1931-1933 гг. в селе началась коллективизация, а среди селян - разброд и шатания. 1932-1933года - два года страшнейшего голода, люди умирали с голоду. Ели всё, отчего нельзя было умереть, отец и мать больные, мне 11 лет, вся тяжесть выживания легла на меня: ловил карасей в пруду, вылавливал сусликов из нор, собирал траву, из которой вперемешку с отрубями пекли лепёшки. Коровы зимой не доились.

В 1934 г. стало легче. В 12-13 лет помогал родителям работать в колхозе: прополка, уборка урожая. В 14 лет работал прицепщиком на тракторе, на комбайне скидал солому. До работы комбайнов носил снопы, которые женщины складывали в копны, на стерне без обуви ноги были в крови.

В 14 лет мне при поливе капусты на ставище (участок низменности) пришлось наблюдать за двумя маленькими самолётами, которые летели вдоль Днепра из Запорожья в Днепропетровск. Эти самолётики кувыркались в воздухе (это были самолёты Ут-1, как я узнал о них через два года). Самолёты улетели, а я долго стоял и думал: раньше летали только птицы, а сейчас в небе человек в самолёте, летает как птица. Нет! Я тоже хочу летать! А тут вскорости в селе на толоке (майданчик) сел самолёт У-2. Кто хотел, мог прокатиться на самолёте за 5 рублей. Мой ближайший друг Дон Мифодий Андреевич - полетал. Его отец работал ветеринаром и имел деньги, Мифодию было за что полетать. А нашим родителям за работу начисляли трудодни. Этот случай окончательно вселил в меня желание научиться летать. Закончил 7 классов (в этом классе учился вместе с Дьяченко Галей - дразнили "курча", потом она стала Лепеленко Анна. В селе её называли Галя и никак иначе). Узнал, что учиться летать можно в аэроклубе в Днепропетровске.

В 1937 году поступил в фабрично-заводское училище (ФЗУ). Весной 1938 года в школу ФЗУ пришли какие-то лётчики и начали записывать тех, кто хочет летать. Добраться до этих лётчиков было очень трудно из-за более сильных учеников, литейщиков и сталеваров, они были здоровые и сильные. На коленях, меж ног этих здоровил, дополз до лётчиков и вынырнул у них возле животов: "Дядя лётчик, научите меня летать!". Посмотрев на меня и на Колю Кряж, ещё ниже меня, сказали, что нам ещё рано... Глядя в наши глаза, они поняли, что мы не отцепимся и записали нас. Объявили, что медкомиссию будем проходить через неделю и сказали, где будет проходить эта комиссия. Пошли на комиссию, шли кучей: впереди сталевары, мы - шмакодявки - позади. Сталевары оборачивались и со смехом говорили, куда мы лезем.

До комиссии наслышались, что внезапно проваливают в яму, а потом проверяют пульс - испугался или нет. Проходя медкомиссию, всё ждал, когда будет эта яма... Уж последний кабинет, а ямы всё нет. Сердце колотится, врач спрашивает: "Что с тобой?". Объяснил: "Волнение перед ямой", врач посмеялся, положил на кушетку, направил какие-то лампы. Я успокоился, аж спать захотелось. Врач посмотрел, послушал и отправил в коридор, сказав ждать результатов.

Дождались. На лётчиков прошли многие, в том числе я и Коля Кряж. До комиссии рассуждали, что если не пройдём, так хоть скажут, чем болеем. На радостях с Колей быстро шли впереди сталеваров, большинство из них комиссия забраковала и записала на обучение техников самолётов. Начал ходить в аэроклуб, который был от нашего училища где-то на расстоянии 10-12 км. Стал часто задерживаться на занятиях, на трамвай денег не было, а зайцем ездить стыдно. На питание в день у меня было 3 рубля, по рублю на завтрак, обед и ужин. Меню было: бутылка ситро - 32 коп. и булочка - 68 коп. Родители не помогали. Отец злился, что я полез не в свое дело, мать иногда помогала украдкой продуктами. Из-за дальности опаздывал в аэроклуб на два часа, с болью я перестал ходить в него. И вдруг, в ФЗУ появился лётчик и разговаривал с моим инструктором, который после этого позвал меня в свой полностью застеклённый кабинет. Инструктор "школил" меня, хотел знать причину непосещения аэроклуба. Я плакал и объяснял, что на трамвай денег нет, и занятия в ФЗУ допоздна. Результат: В ФЗУ освободили от занятий по политподготовке на два часа и выдали талоны на бесплатный проезд в трамвае. Ура! Ожил! В аэроклубе быстро освоил то, что пропустил.

В ФЗУ двухлетний материал освоил за год, инструктор, узнав, что мой дальнейшее обучение в ФЗУ можно прекратить, посоветовал отчислиться и поступить куда-нибудь на завод, специальность в ФЗУ - "слесарь-инструментальщик". Я поступил на работу в станкостроительный завод и жил там же в общежитии.

Весна 1939 года. Началась подготовка к практическим полётам. Обычно выпускали "птенцов" в самостоятельный полёт через 60-80 провозных полётов с инструктором, меня же выпустили на 44 полёте самостоятельно. В аэроклубе обучались летать и девчонки. Знал Марусю Долину и Ярёменко. Осенью 1939 года, закончив обучение, стал пилотом. Продолжал работать на заводе. Весной 1940 г. через Днепропетровский городской военкомат направлен в Качинскую школу пилотов-истребителей. Видимо, подпирала международная обстановка. Двухгодичную программу обучения сократили, "впихнули" нам за 9 месяцев. Обучался летать на самолёте И-15. В нашей школьной второй эскадрильи учился Тимур Фрунзе, Степан Микоян и ещё два знатных пацана. В школе выпускали лётчиков в звании лейтенантов, но по приказу Наркома обороны Тимошенко нас выпустили сержантами. Форму одежды, которую готовили на лейтенантов, выдали нам, сержантам.

Тимур Фрунза, Степан Микоян и два других человека продолжили курс обучения и их выпустили лейтенантами. Сын Сталина - Василий, пол года назад закончил школу лейтенантом, летал на истребителях И-16.