Цибиков Николай Иванович

Я родился 19 декабря 1918 года в деревне Дорофеево Тульской области, а жил в Москве на улице Шабаловка, у вышки. С 8 лет я начал учиться, в 1935 году окончил 8 классов и пошел работать учеником токаря. Поступил в комсомол. Я был альпинистом, в 1936 году поехал в Нальчик брать высоту Джан-Туган. Брали 2 раза: первый раз неудачно, пошел снег, но через сутки взяли высоту и вернулись в лагерь.

В 1937 году я поступил в аэроклуб Ленинского района в Москве, летал на По-2. А летом 1938 года в аэроклуб в Мячково прилетел Голубев, проверял летчиков. Я окончил аэроклуб, и в декабре 1938 года мне прислали повестку - явиться в Борисоглебскую военную школу летчиков.

С 1938 года по 1940-й год я учился в этой школе. Мы учились очень долго, потому что в 1939 году началась война между Советским Союзом и Финляндией, и в нашей Борисоглебской школе какое-то время не было бензина. Просидели месяца три без полетов. В ноябре 1940 года я закончил обучение на И-15, и после выпуска меня направили в 166-й резервный авиационный полк, что находится под городом Горьким. Там мы тренировались, переучились на И-16, но стрельбы по земле и по воздушным целям мы там не проходили.

- Вас выпустили лейтенантом?

Да, именно последним лейтенантом. Получил звание младшего лейтенанта в ноябре, а с декабря 1940 года уже пошли сержанты. Потому что во всех армиях западных стран рядовые летчики были сержантским составом.

- На чем летали в Борисоглебске?

Сначала на спарке с инструктором - до тех пор, пока инструктор не принял решение, что могу летать самостоятельно. Закончил на И-15. А И-15 - это самолет старого типа. Кое-кто, может быть, на нем и летал в первые дни войны, но он против немца, что воробей против сокола. На И-16 мы переучились уже в полку под Горьким.

- Сложно было переучиваться?

Да нет. Слетал с инструктором, проходишь программу, и потом тебя выпускают. Дают самостоятельный полет. Взлетаешь, делаешь фигуры высшего пилотажа, заходишь и садишься. Принимают зачеты.

- Говорят, И-16 очень верткий на взлете.

Да. Этот И-16 воевал в Испании в 1936 году. Вы можете представить И-16 против мессера? Это же ни к чему!

- Как вы узнали, что началась война?

Это было под Горьким. Вроде даже дождик был. И по радио объявили - война! Возвращаюсь в полк: ребята, война!

- Что чувствовали в это время?

Мы были хорошо политически подготовлены. Под Серпуховым мы ездили по колхозам, проводили собрания, выступали, говорили, что победа будет за нами. Это точно.

В декабре из нас сформировали новый 581-й полк и послали получать самолеты в Борисоглебск. В ту самую школу и за теми самолетами, на которых мы учились. Прибыли туда, и оказалось, что перед нами какой-то полк забрал эти самолеты! Тогда нас отправили в Багай-Барановку, под Саратов, повезли в товарных вагонах. Там мы стали получать новую технику: Як-1. В марте этот полк сформировался, потренировались, сделали несколько полетов по маршрутам. Но самолеты были не доброкачественные, у них был недостаток: из коленвала било масло, попадало на фонарь летчика. Потом с завода приезжали, дорабатывали, а сами мы не пытались исправлять.

Прибыли мы все-таки на этих самолетах под Харьков, в местечко Изюм. Это было примерно в марте 1942 года, - в это время наши наступали под Сталинградом. В том же месяце мы вступили в бой.

- Расскажите о своем первом вылете.

Полетели три самолета в сторону Харькова. И вдруг в воздухе встречается целая армада самолетов "Мессершмитов". Наше дело простое: вошли в вираж, и начался воздушный бой. В этом воздушном бою не то чтобы думать о том, как сбить, а просто уцелеть бы! Самолеты были слабоваты.

Я вошел в вираж, смотрю наверх - сзади пикирует на меня мессер. Я задираю самолет тоже туда. Скорость у меня меньше, и я срываюсь в штопор, а он меня преследует. Два других летчика вели воздушный бой. Этот мессер понял, что он вроде меня ранил, и начал добивать. Я самолет из штопора вывел - на лобовую атаку. Немец думал, что я в лоб не пойду. Но мне-то что? Я тоже нажимаю на гашетки, но цель фактически не вижу, потому что мой козырек весь замаслен. Короче говоря, мы с ним так прошли - и разошлись. Я пришел на аэродром один, докладываю командиру полка, что в районе Харькова встретила нас группа мессеров, и начался воздушный бой. Те двое так и не вернулись из боя, а я оглох - забрался до 5000 метров без кислорода, но остался жив. На этом весь мой полет и закончился.

Мы стояли в местечке Изюм, в 10 километрах от линии фронта, и через эту речку, через наш аэродром наступали немцы, а наши пехотинцы тикали на восток. Командир полка решил так: встать рано утро, часов в 6, и всем полком перелететь в Старобельск. Так мы отошли от линии фронта. Наш полк просуществовал месяц: воздушные бои были очень сильные, а наша подготовка была слабенькой. Наш полк разбили, меня перевели в 146-й полк под Харьковом. Там тоже немножко повоевали. Остатки 146-го полка отправили за самолетами на аэродром Разбойщина, а меня перевели в 248-й полк, который находился севернее Харькова. Здесь началась моя боевая жизнь. Полк был очень организованный, у меня тоже уже был боевой опыт, так что здесь мы повоевали хорошо. Я сбил бомбардировщика.

- Расскажите, как происходил бой.

Это было в июне 1942 года. Получилось так: мы взлетали парой, а они как раз шли, и мы их увидели. Он шел как разведчик: с нашей стороны, в облаках. Облачность тогда была 7-10 баллов. Мы обычно в облаках не летаем, а тут как раз прогалина получилась. Взяли на прицел, он - в облака. Но облако закончилось, и мы его сбили. Он упал в районе западнее Купинска.

Однажды, в 1942 году, когда я стоял в Разбойщине, нас попросили перегнать 5 самолетов на Сталинградский фронт. Мы полетели, сели в Сталинграде, а там командовал Вася Сталин. Он был уже полковником, хотя заканчивали мы училища вместе - лейтенантами. Вася Сталин матом ругался на командиров полков, которым по 40 лет было. Нас построили, он говорит: "Почему здесь сели, кто вам разрешил?" Старший нашей группы говорит: "Мы выполняли задание перегнать самолеты и ввиду того, что вечер, решили сесть здесь". И он нам всем дал 5 суток ареста. Начальник штаба говорит: "Ребята, идите, ужинайте и утром улетайте отсюда". Мы перелетели на этот аэродром, сдали самолеты, а командир полка говорит: "Ребята, оставайтесь с нами". - "Наше задание - перегнать самолеты".

- Какие задания выполняли чаще всего?

Сопровождали Илов. Это очень опасная для нас работа. Ил бронированный, он шел в атаку на 200 метрах, а мы должны были его прикрывать. Представляете, он-то бронированный, а мы… Одна пуля попала в радиатор - и все, выходи из боя. В этом смысле для нас работа опасная была. Еще сопровождали бомбардировщики Пе-2. С ними было легче: они идут на высоте 3000, и мы тоже. Охраняем. Они отбомбятся, а наша задача - не допустить, чтобы сбили наши самолеты.

Наш 248-й полк перевели под Брянск. Мы базировались на аэродроме под Калугой. Мы здесь провели большую работу. Ходили, защищали свои войска от бомбардировки. В одном воздушном бою в июле я сбил мессера. Это мы уже были под Ржевом. Они прилетели в этот район с бомбардировщиками, мы кинулись на защиту. На вираже, на вертикали я загнал мессера и сбил его.