Емельяненко Василий Борисович

- Многие вопросы по штурмовикам и их применению уже сняты, в связи с выходом книги Перова- Растренина "Штурмовик Ил-2", где они и на Вас немного ссылаются; но по некоторым вопросам интересно именно Ваше мнение, ну, например, чем контролировались боевые вылеты, какая фотоаппаратура стояла…

- Аааа… Никакой! И прицелов фактически не было. По лаптю! По трассам стреляли. В общем, прицельных приспособлений не было на штурмовиках. Штыри ставили, метки на капоте рисовали, все такое… Ну в общем, приспосабливались, покруче спикируешь - попадешь.

- А фотоаппаратура какая-то была?

- Не было. В исключительных случаях, редко. У нас в полку не было. Не было никогда.

Емельяненко В.Б.

- А как же вы докладывали командованию, что вы выполнили то или иное задание?

- Ну, я же не один лечу, летит группа, ведущий, ведомый. Мы же не за один заход добивались какого-то результата. За несколько заходов, в огне в этом видели.

- А кто-то потом прилетал проверять?

- У нас такого не было.

- Василий Борисович, а Вы штурманом полка были?

- Я был и штурманом полка, и инспектором по технике пилотирования дивизии.

- А какие у Вас были обязанности как штурмана полка?

- Чтобы ребята метко бомбили, стреляли, находили цель. Самое трудное - найти цель.

- В книге Перова-Растренина говорится о применении лидеров («Су-2» или «Пе-2»), которые летели впереди группы штурмовиков значительно выше и, обнаружив цель, обозначали ее пикированием или сбрасыванием бомб, по разрывам которых ориентировались штурмовики.

- Ну, всякое было… Но без этого мы обходились. Что я еще буду смотреть вверх… Я на земле ищу, а тот летит где-то там, отвлекает. Такие лидеры нам здорово помогали в другом. Кога нас разбили, полка нет, грузимся в транспортный самолет и - в Куйбышев, где был завод, который выпускал Илы. Оттуда летела разношерстная публика. Мы молодыми пополнялись, а они не очень крепкие ребята были. И чтобы не потеряли ориентировку, впереди шел лидер - "пешка". Они выше нас идут, впереди. На них смотришь, они приведут.

- А сколько времени отводилось на подготовку в авиашколе, в полку?

- Да там не отводилось специального времени. Полеты, какое там время. В перерывах между вылетами, если время есть. Специальной такой дисциплины «штурманская подготовка» - не было. Были практические: вот берем карту, как проложить маршрут, какое время. По линейке рассчитывали. Вообще, в моей книге все рассказано. Там в первых главах есть характеристики Ила, как на заводе, и как переучивались потом, как оценивали, как переоценивали, а потом, как мы теряли огромное количество самолетов. За два месяца - где-то семьдесят самолетов. Вот такое дело. До этого говорили, что "летающий танк", "самый живучий"… Но самые большие потери, по статистике штаба ВВС, были имеено в штурмовой авиации! Несмотря на бронирование самолета. Мы же летали низко, в самом пекле! Видели цели визуально, пикировали на них. Видели трассы, попала или нет в цель. Вспыхнул, значит попал.

- А вот танк, как определить, подбит или нет?

- Ну, мы сыпали в 43-м ПТАБы.

- Говорят, что они были неэффективными, на низкой высоте не раскрывались?

- Да нет, все раскрывалось. Они кумулятивного действия были. Они брали количеством. В двух отсеках лежало штук 400.

- Но как вы контролировали, попали в танк или нет?

- Ну, как... если горит, дым идет, значит - попал. Мы же работали обычно "с круга", не с одного захода. Летит большая группа, потом над целью ведущий начинает разворот. Все за ним идут, по петле такой. И обычно несколько заходов делали. Отдельно надо сбросить бомбы. В это время «РС»-ы пускать нельзя. Для них особый способ прицеливания требовался. Восемь штук РС - на одноместном, четыре - на двухместном.

До самой земли пикируешь и видишь, куда идет трасса, и какой там результат. Обычно «действовали» по колоннам грузовых автомашин. Заходим поперек дороги, каждый выбирает себе цель и снижается. Чем ниже, тем с меньшей дистанции выпустишь очереди, тем больше вероятность попадания. И вот спускаешься пониже, пониже, пониже… Нажимаешь на гашетки. Трасса видна. И вдруг - вспых, попал в бак и - все. И ошметки летят. Все видно.

- А с какой высоты вы начинали давить на гашетку?

- Мы выходили из пикирования на 50 метров. Видели, как в кювете лежат попрятавшиеся немцы. Самая низкая высота примерно была как над вершинами сосен, которые на моем участке. Перед атакой надо высоту набирать. Метров 300-500. Пока спускаешься надо выпустить несколько очередей. А результаты мы видели воочию - огонь и дым.

- Вы видели, как взрывается танк?

- Нет, я не видел никогда. Может и взрывались, отчего они взрывались…

- Вас посылали действовать по переднему краю, например, уничтожать артиллерийские расчеты?

- Это была наша основная работа! На переднем крае, на поле боя. Говорят, огневые точки - там. Артиллерию очень трудно было найти, они маскировались, врывались в землю.

- А против пехоты в окопах?

- А как же. Видно траншея как идет, можно вдоль траншеи "фугануть".

- Какой порядок применения оружия? Сначала «РС»-ы?

- Сначала от бомб избавиться. Тем более, если взрыватели мгновенного действия. "Сотки", 6 штук, мы могли максимум взять. Если у них взрыватель мгновенного действия, то их надо бросать на высоте метров 300, иначе удар будешь чувствовать снизу-вверх. А если взрыватель замедленного действия, 23 секунды, «ВМШ-2», то их сбрасываешь, и можно уйти.

- Но ведь враг тоже может отползти за это время.

- Ну, пусть ползет. За 23 секунды куда ты отползешь? Сверху «сыпятся» бомбы. Но мы и не за каждым солдатом бегали, хрен с ним, пусть лежит. Нам главное было, подавить огневые точки на переднем крае. И лишить возможность пехоту вести огонь. Они не высовываются из траншей и не могут отражать атаки наших войск.

- Все-таки, по кому чаще приходилось работать? По танкам, по пехоте, по тыловым коммуникациям?

- Цели - самые разнообразные, на переднем крае самое главное - огневые точки. А вот в наступлении, скажем, по-другому. Началось наступление из-под Орджоникидзе на Тихорецк, на Краснодар. Противник драпал, грузился в вагоны и шпарил. Нам давали задачу охотиться за эшелонами. Видишь, паровоз выпускает пары, по нему и начинаешь вести огонь. По паровозу ударил -встал, по вагонам с боеприпасами, по цистернам... Переправы - тоже наши цели: понтоны, постоянные мосты… Колонны противника. У них было много автотранспорта, солдаты в грузовых машинах. По этой колонне и лупи.

- Кто вам больше всего противодействовал: зенитки или истребители?

- Я думаю, значит так: в первый период войны, мне кажется, - зенитка, а дальше, когда больше стало «мессеров» у них, мы несли большие потери от истребителей. В первый период войны до 43-го года мы воевали на одноместных штурмовиках. Сзади - беззащитны совершенно.

- А сзади, вроде бы, на штурмовике была бронеспинка 12 мм?

- Ну и что, 20-мм пушка пробивала спокойно.

- С какого расстояния?

- А расстояние такое. Вот помню, стояли мы в Краснодаре. И там был полк, в котором воевал Покрышкин. И один вот говорит: «мол, я зашел сзади бомбардировщику, открываю огонь, а он не горит». Покрышкин его спрашивает: " А ты ЗАКЛЕПКИ у противника на крыле видел? А как же ты попадешь, раз не видел? Подойди поближе, чтоб заклепки были видны!» Вот тебе и всё расстояние!

- То есть, немцы так близко подлетали к вам?

- Очень часто. Обгоняет справа, слева. Лицо человека видно!

- Часто возникают споры о том, что первые пушки, стоявшие на мессершмитах, «Эрликоны» 20-мм, не могли пробить 12-мм бронеперегородку Ила. А вот «маузеры» могли.

- Нет, это неправда, даже «Эрликоны» пробивали бронеперегородку.

- А вот в мемуарах немцы пишут, что они могли попасть по маслорадиатору и вывести из строя штурмовик.

- Да нет, это анекдот какой-то. Так, специально, по маслорадиатору - бессмысленно. Разве можно попасть в такую маленькую мишень, как маслорадиатор? Она там - "в зализе", не торчит. Подходи поближе и бей сзади.

- Часто пишут, мол, в форточку стреляли.

- Да ну, это ерунда, хреновина… Случайно, конечно, могли попасть в форточку. Такие случаи были. У Моспанова, у Артемова Феди. «Мессер» заходил н стого в хвост, а чуть под уголком. И очередь прошла в правую форточку, и разнесло приборную доску. Вот так.