ГСС Черкашин Григорий Григорьевич, летчик-штурмовик

Я родился в 1921 году в Красноярском крае. В 1940 году поступил в Красноярский аэроклуб, но поскольку мы переехали, то заканчивал я его в Алма-Ате, имея налет У-2 18 часов. Когда война началась, меня направили в бомбардировочную авиацию, и в Чкалове стал я учиться на легком бомбардировщике Р-5. На нем я еще 20 часов налетал. Затем - уже в начале 1942 года, нас решили переучить на СБ - скоростной бомбардировщик - на нем я налетал те же 20 часов. И уже после обучения на СБ, нашу группу перевели в штурмовики и отправили в 1-ю запасную бригаду учиться на Ил-2. Надо сказать, при переучивании проблемы были у многих - СБ машина скоростная, двухмоторная, дальность большая, потолок тоже хороший. Ил-2 после нее многие восприняли как-то не очень. Один мотор, высотность малая, скорость меньше почти на 100 км... Кое-кто счел, что Ил-2 после СБ он запросто освоит. А штурмовик - он довольно строгий. Несколько человек из-за такого подхода разбились в учебных полетах. Но научились. Ил-2 как самолет? Утюг, конечно, но средний летчик, привыкнув, летать на нем мог довольно просто. При переучивании иногда да, возникали проблемы, у тех кто со скоростных и маневренных машин на него пересаживался. Наконец, выпустили нашу группу в 23 человека и отправили на фронт. Была уже осень 1943 года.

В начале ноября 1943 года я, младший лейтенант Черкашин, прибыл в 672-й штурмовой авиаполк 306-й штурмовой авиадивизии 17-й воздушной армии 3-го Украинского фронта, который базировался на аэродроме Синельниково. Командовал полком Герой Советского Союза майор Ерашов.
Вводили нас в бой не сразу. Несколько раз слетали на ознакомление ведомыми у опытных летчиков, а их много в полку было - Дьяконов, например. Комэск, капитан, Герой... Перед первым вылетом было страшно. И любопытно. Страшно любопытно, можно и так сказать. Мне ведь еще повезло - когда я на фронт прибыл - затишье было. Обучили нас неплохо - у меня примерно 100 часов уже имелось, но фронт это не училище и не запасная часть, там все по другому. Благодаря этому затишью я и смог войти в дело нормально - первые три десятка вылетов пришлись на спокойную обстановку, с минимальным противодействием. Активная работа началась уже к Новому году, но к этому времени страх ушел, оставалось напряжение. Сегодня потеряем одного-двух, вечером смотришь в столовой стоит стакан, горбушкой накрытый, и думаешь - не твоя ли очередь завтра?

И.К. Как выглядел обычный день штурмовика? С чего начинался, чем заканчивался?

Начинался? До рассвета. Просыпались в 4 часа. Первый завтрак - есть еще неохота. Ну, по булочке с маслом проглотим, кофе или какао запьем. На машине едем на аэродром: личный состав, во избежание потерь при налетах, размещался в 7-10 километрах от аэродрома. Там все идут узнавать обстановку. Самое главное - ЛБС точно знать, линию боевого соприкосновения. Штурмовики ведь по переднему краю часто работают, разглядеть сверху цели можно, а вот различить - наши там или немцы - тяжело. Поэтому все ЛБС тщательно срисовывали на планшеты и изучали. К сожалению, иногда все равно удары приходились по своим, особенно, во время маневренных боевых действий. К рассвету получали боевое задание. Оно могло уже с вечера быть, тогда сразу группу отправляли, а могло утром прийти. Иногда «заказа» не было, тогда работали «свободной охотой». К тому времени в воздухе мы уже господствовали и ходили за линию фронта. Искали там по дорогам цели и атаковали. В 10 часов второй завтрак привозили. Обязательно горячий: мясо, каша или картошка к нему. К этому времени обычно уже из первого вылета возвращались штурмовики. Если кто в воздухе был - тех завтрак ждал в особых кастрюлях, чтобы не остыл. Вообще с питанием было строго - обязательно четыре раза в день, горячее и сытное. Даже в самые тяжелые годы давали все положенное. Если работа была напряженная - по нескольку вылетов в день, то ели прямо у машин между вылетами, и еще ходили доктора и выдавали шоколад особенный, в шариках. Назывался «Шока-Кола». Днем - вторые вылеты. В два-три часа - обед. По окончании дня - ужин, к нему «наркомовские» сто грамм, конечно. Порядок этот нарушался, если приходилось в течение дня площадки менять. Когда наши войска вперед далеко уходили, дальности уже не хватало, и искали площадки подскока. Топливо и боезапас туда привозили транспортники - СБ или Ли-2. Штурмовики с полной нагрузкой там сядут, дозаправятся, и на вылет. И работают с такой площадки два-три дня, пока полк не перебазируется. Тут уже жили за счет «местных ресурсов». Дикими барашками питались, дикими курами.
И.К. Были ли у Вас приметы?
Приметы были у каждого свои. Я вот никогда никому не рассказывал в досужих разговорах, сколько у меня вылетов, да как летал, да как атаковал - избегал хвалиться, всегда считал, что отозваться может. Коля Прибылов - летчик от Бога - круглый год летал в одном и том же зимнем комбинезоне. Даже летом! Ему говорят: «Смени ты его, упаришься ведь!» - «Нет! Комбинезон счастливый, в нем меня не собьют». Другой парень был - тот, как линию фронта пересекаем, всегда крестился. Еще один в кармане зашитую иконку носил, мать зашила, когда провожала.

И.К. Какие задачи в основном выполняли штурмовики? Как производились вылеты? Что особенно запомнилось?

Задачи были разные. Часто летали на штурмовку аэродромов и уничтожение авиатехники на земле. Летали группами - по шесть, восемь, двенадцать машин. При начале крупных операций летали сразу всем полком, по несколько вылетов в день. В феврале 1944 года один день особенно запомнился - по шесть вылетов на каждый экипаж! На Кривой Рог летали. Ходили штурмовики «клином», строем шестерок, как правило. Одна пара слева. Впереди - ведущий, справа сзади и выше - ведомый. Другая пара правее идет. Ведущая пара посередине, вперед выдвинута. Эскадрилья - 12 машин, плюс 13-я - комэска. Полк - 3 эскадрильи, и звено управления. Обычно 40-45 машин. Если весь полк летит, то он тоже «клином» строится. Высоты - если чистое небо - то 1000-1500 м. Если облака - то метров 600-700, но эти высоты мы не очень любили, на 600-700 метров были настроены взрыватели снарядов малокалиберной зенитной артиллерии. Когда ходили мелкими группами на ближние цели - вообще старались идти на бреющем. Под конец войны высоты в 1000 метров и выше - а это высоты полета крупных соединений штурмовиков - стали тоже опасны, у немцев появились радары. Над целью строились в круг. Строй хороший, обороняться помогает и цель атаковать непрерывно. Но сильно зависит от опыта летчиков и слетанности в круге. Попадется «зеленый», «запляшет» в строю, его истребитель и снимет. Образуется брешь, и все - нет круга. Прикрытие - обычно «Лавочкины» (Ла-5). Ближе к концу войны - Ла-7. «Яки» - реже. Истребительное прикрытие выделялось из расчета 1/1. На четверку штурмовиков звено истребителей, если полк летит - то полк истребительный в прикрытии.
В это время оно уже отлично работало, все же не начало войны. Выделяли отдельно группу расчистки - те кто перед нами пройдут, немцев с неба сгонят, над нами группа непосредственного прикрытия, в торое и выше - еще идут, немцев, выходящих из атаки ловить.