Винницкий Михаил Яковлевич

Родился я на Украине, в городе Умани. Жили мы - ни света белого не видели, ни городов, - ничего не видели. Белого хлеба я за всё детство не видел! Может быть, там бы и я прожил, но в связи с тем, что начался голод, жрать было нечего, все бросились в Москву. Это было в 1932-м году, - тогда в центр страны, в Москву, переместилась масса людей. Мы приехали в Москву всей семьёй: мать, отец и брат Давид, погибший на войне в 1943 году в возрасте 18 лет...
В Аэроклуб я поступил в 8-м классе. Это был Аэроклуб Железнодорожного района, располагался он около Ярославского вокзала, сейчас там таможня. Там мы проходили теорию, а летали мы в Кузьминках - сейчас это поле застроено. Летали мы на У-2. Лирикой некогда было заниматься, - на лирику Иосиф Виссарионович не отпускал денег. В Аэроклубе можно было посмотреть Воздушную Академию, - и то некогда было этим заниматься. Ограниченное количество бензина, все по времени. В аэроклубе - взлет, посадка, и даже прыжки с парашютом; у меня 7 прыжков.

- А.Д. Прыгали с У-2?

- Да, вылезали на крыло. А есть люди, которые по тысяче прыжков совершали! Здоровье у меня было хорошее, когда в летчики брали, то проверяли.
Когда я из Украины приехал, то плохо знал русский язык, поэтому я один год пропустил. Но в 39-м я был ещё девятиклассником - а уже имел пилотское свидетельство. И вот со мной произошла такая необычайная вещь, что все призывались в 40-м году осенью, а я начал служить в мае месяце. Я бы тоже мог осенью призваться, но я был фанатик авиации! Мне было безразлично как служить, - можно и хвосты самолётам заносить, лишь быть в авиации. Я с любовью относился к самолетам, никакого страха не было. И вот в 1940 году я начал учиться в Мелитопольской штурмановской школе. Я учился на штурмана, но у меня в кармане всегда лежал документ, что я окончил аэроклуб. Важно было попасть в авиацию, а потом разберемся! А потом в один прекрасный день (это было зимой 1941 года) приезжает какой-то полковник, и говорит, что производится набор вне очереди в Никопольскую (Черниговскую) авиационную школу. "Товарищи курсанты, кто из вас имеет летную подготовку? Кто был летчиком?" Нас набралось человек десять, - фамилии я с трудом вспоминаю. Нас посадили в поезд и отправили в Чернигов, а там ни казарм, ничего нет.
В авиационной школе мы летали на И-15 - они были одноместные. Рассказывали, что специально поставили вопрос, чтобы сделать одну спарку для Василия Сталина. А нами чего дорожить? Так что мы и так летали. Юноши погибали, многие мои друзья погибли... КУЛП изучали - курс учебной летной подготовки, НШС - наставления штурманской службы. Пулемёт ШКАС изучали.

- А.Д. И-15 хороший самолет для обучения?

- Он уже устарел. Во-первых, он был биплан, большое сопротивление, шасси не убирающиеся. Был еще И-5, но у нас специально стояли старые, чтобы мы по аэродрому научились на них рулить. На И-5 только рулили, а на И-15 уже летали. Тогда была такая концепция: скоростные истребители и маневренные истребители.

- А.Д. И-15 маневренный?

- Да. В свое время Коккинаки установил на нем мировой рекорд подъема на высоту, - но у него был облегченный вариант. Мои друзья, с которыми я был в летной школе, их посылали на фронт и сбивали. Но меня почему-то судьба берегла, меня не посылали. Я помню, как той же зимой пережил первую бомбежку, как мы бросились бежать... Обучение мы окончили уже под Зеленоградом Ростовской области, - и моих друзей взяли на фронт.

- А.Д. Это уже в 42-м году?

- Да. Меня на фронт не взяли, и таких как я начали переучивать на И-16. Учился я с большим интересом! Самолет был строгий, - коротенький такой, кургузенький, но довольно строгий. На учебном самолете шасси не убиралось. Тогда шасси с гидравликой не было, - троса могли запутаться, черт его знает чего могло случиться. Мотор на нём стоял М-25 - 750 сил, такой же, как на И-15, - а скорость порядка 350-450 км/ч. Как и на И-15, на нём стояло два ШКАСа, стреляющих синхронно. Это довольно сложно для техника, отладить их работу так, чтобы при выстрелах не пробить лопасти.
Я успешно закончил обучение на И-16, а вот мой друг (даже помню фамилию - Ткаченок) разбился. Разбился из-за ошибки: если самолет еще не разогнался, ручки на себя нельзя брать, нельзя "подрывать самолёт". Это азы, кончено, но это надо помнить. Если взволнован, можно неправильную ноту взять. Я еще на УТ-2 полетал несколько раз. Потом попал в Рассказово, и там летал на "Яках", тоже успешно.

- А.Д. Какие Яки?

- Як-7. Мне быстро все удавалось, - была любовь к этому делу. Молодой был! Потом я летал на Лавочкинах, и радовался, - воевать пока не дают! Опять-таки "Лавочкиных" не было двухместных. Несколько раз я перегонял самолеты из Горького на Чкаловск, на аэродром. У меня была девушка в Москве, и вот я не удержался, и в один прекрасный день пролетел над Богородским и над ее домом начал выделывать всякие кренделя. Засекли, не засекли... Я ведь показал моей девице, что летаю на "Лавочкине" - если бы узнали, могли расстрелять. Но дело молодое, обошлось. Потом нам сказали, что не хватает штурмовиков. Ладно, штурмовик - так штурмовик.

- А.Д. Вам было все равно? Все, вроде, всегда мечтали в истребительную авиацию попасть.

- Это командование решило, что не хватало штурмовиков! Тем более, что был 43-й год. Штурмовики гибли сотнями! А истребителей у немцев уже осталось мало. Самолёт я освоил быстро: щитки выпустить, облегчить винт, - всему научился. Но этот самолет был, конечно, тяжелый.

- А.Д. Насколько легок он в управлении?

- Конечно, у Ил-2 есть особенности, это тяжелый самолет. Но если человек проявляет любовь к лётному делу... После этого штурмовика я мог сесть на любой бомбардировщик. Но фактически, я попал на фронт только в 43-м году.

- А.Д. В какой полк?

- 966-й ШАП 311-ой ШАД. Не Гвардейский, просто рядовой полк, где люди гибли. Много погибло наших летчиков...

- А.Д. Первый вылет помните?

- Надо было взлететь, провести массу каких-то действий руками. Перед вылетом надо было в голове держать курс. Правильно набрать высоту, пристроиться к группе, это же целое искусство. Летишь с группой, надо держаться в строю, - некогда было на землю смотреть, лирикой заниматься. Можно было коснуться самолета, или в тебя кто-нибудь врезался бы. А над целью вообще лирики не было. Не столкнуться с самолетом, с землей. Внимание должно было быть! Это вырабатывалось со временем. Нужно было правильно посадить самолет. Нельзя было расслабляться до последнего момента.
Я помню только шестой вылет, когда меня сбили. Фактически, в этот день авиация не поднималась в воздух - была низкая облачность. Шли наступательные операции в Белоруссии. Надо было выяснить, какие там боевые средства у противника, - и попутно на железнодорожном узле что-то побомбить. О каждом вылете в Воздушной армии не помнят, невозможно. Но оказывается, этот вылет им запомнился! Много лет спустя, на одной из встреч в Центральном Парке мне генерал из Воздушной армии вдруг говорит: "Вот этот вылетя поню!"