Гейда Леонид Иванович

Бровцин Александр Викторович (далее по тексту Б.А.В.) - Здравствуйте, Леонид Иванович. Давайте мы построим нашу беседу так. Вы, сначала, расскажите о том, что Вы сами хотели бы рассказать, а потом мы Вам зададим вопросы. Вот с чего хотелось бы начать: кем Вы были до войны, где Вы родились, когда, в какой семье - вот об этом бы хотелось узнать.

Гейда Леонид Иванович (далее по тексту Г.Л.И.) -Тяжело говорить. Раньше говорил, когда был молодой. А сейчас не могу говорить. Вот так недавно стало. Немножко расстраиваюсь я, почему - то. В двадцать девятом году, шестнадцати лет, я вступил в колхоз. Жил я в Краснодарском крае, это село Северово, вот там я и жил, там и родился. Там родился, там учился, шестнадцати лет колхозы начались уже формироваться, у нас колхоз был, и меня послали учиться в Краснодар в сельхозтехникум. В тридцать втором году, девятнадцати лет меня призвали в армию. Одногодичников. Год там прослужил, в Краснодаре, а война была на КВЖД, многих послали на КВЖД, а нас послали учиться во Владикавказ. Сказали, что два года проучитесь, потому что вы год уже отучились. А в училище надо учиться три года. И нам сказали, а потом сказали, чтобы полное было образование, проучитесь три года. Таким образом, я учился четыре года. Это первое училище в России было, общевойсковое училище. Там большой корпус кадетский был. В тридцать шестом году окончил военное училище. Из ста восьмидесяти семи человек меня одного отобрали в воздушно-десантные войска. Окончил училище хорошо, и в Ростов-на-Дону. Многих послали на войну, на фронт, на войну, на КВЖД. А я попал, был приказ при каждом военном округе иметь батальон воздушно-десантных войск. Я там пробыл тридцать шестой, тридцать седьмой, и в конце тридцать седьмого года я закончил. Там я прыгал с парашютом, летал на ТБ-1, ТБ- 3. Прыгал я хорошо - сто сорок восемь прыжков имел, и восемь экспериментальных. А потом меня послали в Харьков, в летное училище, в тридцать седьмом году, в декабре месяце. Штурманский факультет. Там я окончил летное училище, получил специальность штурмана, а тогда - летчика-наблюдателя. Так это называлось раньше. Тогда это называлось летчик-наблюдатель, а там, потом, штурман уже был. Летал на СБ, на Р - пятом летал, в общем, летал почти на всех поршневых самолетах того времени. А СБ - это был самый современный и скоростной в то время самолет. Но их было мало, и после Финской войны их выпуск был прекращен. Окончил я там училище, меня направили в Ленинградский военный округ, станция Сиверская. Это семьдесят километров от Ленинграда. Это был тридцать девятый год. Тридцатого ноября началась Финская война. Ну и мы в Финской войне участвовали с тридцатого ноября, был пятидесятый бомбардировочный полк. Пятидесятый скоростной бомбардировочный авиационный полк. Воевали на СБ, по третье марта, на Карельском перешейке. Карельский перешеек - это Выборгское направление. Война закончилась, и на аэродроме в Левашово мы с Сестрорецкого перешли, там была площадка. Где Ленин был, где у него шалаш. Потом переехали снова в Сиверскую. А в сороковом году, в мае месяце, из нашего полка сделали три полка. Потому что раньше были внештатные звенья в каждой эскадрилье. Одних направили на север, а нас направили в Эстонию, в Таллин. Без самолетов. Технический состав. Мы в Таллине были до марта месяца сорок первого года. С мая месяца мы там были, а самолетов не было. А аэродром наш был, примерно тридцать пять километров от Таллина. Там строили дома для офицерского состава, дома. А казарм не было. Там было имение. Так вот, в имении, там находились младшие специалисты, а мы жили в гостинице. Прямо на берегу. Только ходили, кушали, занимались теоретически. Самолетов и полетов не было. Нет, это еще в феврале месяце, а не в марте. Перебросили в Ригу, Латвию. Тоже, без самолетов, но была там седьмая смешанная дивизия, в которую приходили уже самолеты: бомбардировщики, истребители, разведчики. Она была одна. И округ то был сформирован совсем недавно, в сорок первом году. В начале года, или в конце сорокового года. В Румбалово был аэродром, но там он только строился. Была сильная подготовка аэродромов. Ну, я уже был членом партии. А в партию я вступил не так давно. В партию я вступил первого января сорокового года. Опять самолетов нет. Потом нас перебросили на аэродром в Шауляй. Мы были все время в Риге, там освободили помещения. А потом нас перебросили в Шауляй. Там дивизии половина стояла. Там были бомбардировщики, а в Риге истребители стояли. Ну, были там и истребители, и бомбардировщики - все были в Шауляе. Там находился центр переучивания. А потом, в апреле месяце сорок первого года, ну я тогда был в партийном активе, и в окружном был. Нас послали в апреле месяце, числа десятого, нас послали и сказали, чтобы за двадцать дней по всей Прибалтике изыскать площадки для аэродромов. Узнать, где и чего можно сделать. Мы двадцать дней пробыли, даже раньше, восемнадцать дней, приезжаем в Ригу из командировки, а нас не пускают никуда. Уже всю буржуазию латышскую в вагоны, везде охрана. Мы в комендатуру, а в комендатуре говорят, чтобы мы до утра никуда не выходили. Что делать - просто безобразие! Ну, мы, нас было восемнадцать человек, от летного состава, от технического состава, все прочее. Вначале было восемнадцать, а потом двенадцать человек нас осталось. И мы излазили Латвию, Эстонию, ездили на машинах, обследовали и так далее. Приехали мы в Ригу, ну, гэсээмщики у нас были, все специалисты были там. И нам сказали в комендатуре, чтобы мы никуда не ходили до рассвета. Ну, у нас там один был, а мы молодые были ребята, тут таить нечего. И он говорит, что, пойдемте, тут рядом знакомые есть, посидим немного, а то, что мы там будем где - то скитаться, смотреть на все это нельзя. Ну, и ушли. А в девять часов мы уже явились в штаб округа. Доложились. Да, между прочим, латыши все говорили, и женщины говорили, что война будет, дорогие друзья. Немцы готовятся, а это было в мае месяце, в первой декаде это был где-то. Мы доложили, там, описали все это дело, и нам сказали: «Ну, отдыхайте». Нам дали отдых, мы отдохнули. А шестнадцатого июня был партийный актив, был представитель от Москвы. Это был армейский комиссар, он был в начале у нас в полку, а потом его перевели в Москву. И он быстро вырос, был начальником отдела кадров, а потом его перевели в Москву. А сам летчик был. А потом он, поскольку он знаком, знает всех здесь, ну его сюда и послали. Он заявил, что, как сейчас помню, он обстановку особо не рисовал, но заявил, что надо быть бдительным, надо изучать военное дело хорошо. А в это уже время немецкие самолеты, не только в мае месяце было, когда был партактив, а в июне месяце, числа, примерно, с десятого, немцы летали. Летали в Нарву и под Нарвой. Мы сидели на аэродромах, готовность номер два была. Истребители и бомбардировщики - то же самое: сидели под крыльями самолетов с раннего утра до позднего вечера. Но, сбивать нельзя было. Нам выделили в наш полк пять самолетов, из Шауляя. Там помещика выселили, нас туда, там жил комсостав, а младшие жили в свинарнике там. Это было перед войной, в июне месяце. Все это пришло в восемнадцатых, или в двадцатых это числах было. А двадцать второго - война. Мы там только поселились, а у нас не все было. У нас на полк было пять самолетов! СБ.

Б.А.В. - А положено было сколько, сорок?

Г.Л.И. - Шестьдесят. Шестьдесят в полку положено. Даже шестьдесят шесть. Пять эскадрилий тогда было, по двенадцать самолетов. А, учебные не считались, боевые только считались. Это было числа двадцатого или девятнадцатого - я не помню. Они нагло летают, фотографируют все, немцы. И «Хенкель» пролетел над нашим аэродромом.А одинрадист из СБ-3 экипажа, летчик, штурман и радист, это экипаж. А он залез в кабину и сбил его. А его забрали, и никто не знал, что с ним потом стало. Никто его не видел. А двадцать второго началась война. Там кто, успели сделать по одному - два вылета, вот на этих пяти самолетах. Ну, по одному сделали вылету, потом другие садились, потому что не на чем. И, нас, двадцать шестого уже разбили. На нас налетели, как обнаружили аэродромы. И нас быстро всех отправили в Ригу, на аэродром Румбалово. Там уже все разбитые части были. И не только наши, и другие были. И нас, двадцать шестого вечером, уже никого не было, собрали все самолеты. Автобусы, ЗИЛы были, городского транспорта, летный и технический состав всех погрузили, и вывезли в Псков. В Пскове, там есть аэродром, но там ничего не было. Связь была только с Москвой. Что делать дальше? Сказали двигаться через Москву, в Углич. Ну, мы так и, было три колонны, и двигались. С Пскова на Старую Руссу. Там, на Вышний Волочек, затем на Калинин, с Калинина на Москву. В Москву нас не пустили, мы проездом проехали, и Углич. Куда приехали, там ничего нет, один разбитый каток и трактор. И больше ничего нет. Нас с Углича в Рыбинск. В Рыбинск приехали - то же самое. С Рыбинска в Ярославль, в Ярославле - то же самое. И, с Ярославля нас направили в Вологду. Все время на колесах были. И в июле месяце мы попали в Вологду. Там строилось пять аэродромов, и должны были получить американские и английские самолеты. И бомбардировщики, и истребители. Но, большой был караван английских и американских кораблей, которые везли эти самолеты в контейнерах. И их немцы потопили большинство. Ну, часть спаслось, и мы получили первые самолеты американские. И, два полка сформировали. Наш, в Вологде, это станция Сокол, Кадниково, поселок Кадниково. Это был там пересыльный пункт тюрьмы в старой России, ссылали туда. Нас расселили по домам частным. А часть самолетов получили на севере.