Романов Георгий Фёдорович

А. Б.: Вы когда и где родились?

Г. Ф. Р.: Родился я в Забайкалье, Читинской области, Балейский район, село Ундино Поселье. Вот Вы про это замечательное село послушайте. Идут горы - вот так, с одной стороны горы и с другой будет гора.

(руками показывает очертания горной долины и реки в ней)

А посередине течёт река. Река называется Унда. Это место выбрали в царское время. Для чего? Для того, чтобы заселять Восток людьми. Скажем, там где я родился, там есть какие? Поляковы, допустим. Фамилия-то у них Степанов, их попы здесь крестили, дали такую фамилию. А прозвище до сих пор сохранилось. Почему? Да потому что они были поляками от природы. Раньше Польша входила в состав России; туда ссылали поляков.

(показывает направление на восток)

Дальше там были Латышовы. Сейчас у них фамилия Филипповы, а прозвище до сих пор - Латышовы, Латыши. Дальше - Чуваши. Кто они там? Чуваши. Там были южные эти - грузины, армяне и татары. Вот столько там национальностей. Они потом обрусели все, у них фамилии русские у всех. Переженились. А чтобы они не разбежались - 2 казачьих поселения. Одно было в Матусово, другое - Джида.

(показывает руками расположение сёл)

Туда побежал, тебя схватят казаки. Сюда побежал, и там казаки. А рядом Нерчинск, где декабристы. Там добывали серебро. Там кругом исторические места, это клад и кладовая. Там золота ...

А. Б.: Георгий Фёдорович, про Вашу семью и её жизнь до войны расскажите, пожалуйста.

Г. Ф. Р.: Я родился в семье, где было 18 детей. Это диву даёшься. Вся беда в чём? Уровень медицины был такой низкий, что в детстве мало детей выживало. Меньше половины. Осталось 4 сестры и 3 брата - семь. Одного-то, правда, расстреляли каппелевцы, белые. Нет, не расстреляли. Они отступали. Он в семинарии до этого учился. Его поставили на расстрел, а его товарищ шёл и говорит: «Николай, ты чего это»? Взял за руку и вывел его. А он, видать, пережил, что на него ружьё наставили. Он свихнулся. И потом зимой из дома вырвался, а у нас там 40° температура зимой, обморозился, помер.

Там родни этой ... А теперь, наверное, никого нет. Я уж давно там не был. Тоска у меня по этим краям! Какая красота!

А. Б.: Вы сказали, что учились в Академии Жуковского. Как Вы туда попали?

Г. Ф. Р.: Я закончил 3 курса, войну объявили - на другой день призвали.

А. Б.: Вы могли бы рассказать про этот первый день войны? Каким он Вам запомнился?

Г. Ф. Р.: Да, пожалуй, что едва ли могу. Почему-то никаких впечатлений нее осталось. Такого ведь не было настроения, чтобы не идти. Нас всех собрали, объявили, и после этого определили. Поскольку 3 курса уж есть, - ведь власти-то тоже думали, - чтобы это не пропало. Зачислили туда.

А. Б.: Институт-то у Вас какой был?

Г. Ф. Р.: Политехнический. Уральский Политехнический. Академию во время войны перевели именно туда, в Свердловск, в Харитоновский дворец. Вот нас туда и забрали.

А. Б.: Расскажите, как была организована учёба в Академии?

Г. Ф. Р.: У нас, например, старшиной был очень строгий татарин, фамилию вспомнить не могу. Удивительный человек! То ли у него тут не в порядке, то ли ещё где.

(указывает на голову)

Никак не даёт идти пешком, шагом. Обязательно бегом. В столовую бегом, из столовой бегом. Зачем? Для чего? Я до сих пор понять не могу, для чего он над нами измывался? Увидит - у тебя воротничок чуть-чуть загрязнился - «Кругом! Шагом марш! Бегом»! Бежишь в общежитие, пришиваешь воротничок, и снова оттуда бегом. Что он на этом беге?

Ну, а так в остальном ... Я так думаю, что не все, не весь персонал Академии туда попал.

А. Б.: У Вас факультет, специальность какие были?

Г. Ф. Р.: Авиационное вооружение. Я и проекты делал, а тут я глупость совершил. Мне не надо было бросать Академию. Я потом понял, что у меня талант конструкторский. Я же возглавлял здесь СКБ МТ. У меня 20 авторских свидетельств на изобретения. У меня голова работала, и мне надо было ... А я ведь что? На удочку-то на какую дурацкую клюнул: «Война, с человеком беда! Ты ещё молодой, успеешь потом. И повоюй! Когда человек поступит? А мы в твою часть сообщим»!

(Романов был на практике в штурмовом авиационном полку. Во время налёта немцев убило инженера полка по вооружению. Командование полка и предложило стажёру из Академии им. Жуковского исполнять освободившуюся должность - А. Б.)

А я не понимал, где я могу больше пользы принести. Надо было учиться! Я с 41 года учился на факультете авиационного вооружения, а потом на практику приехал в Старый Оскол. Ну, приехал. А что такое практика? Там также исполняешь обязанности, - параллельно только, - закрепляют и заставляют делать «чёрную работу». Допустим, ракеты эти подвешивать, бомбы подвешивать, перезарядить лентой крупнокалиберный пулемёт или ШКАС этот мелкокалиберный. То есть учили руками! Не просто, а руками, всё это на практике делать.

А. Б.: Так Вы на какой должности стажировались? Заместитель командира эскадрильи?

Г. Ф. Р.: Нет. Тогда, когда это случилось-то, вышел из строя не старший инженер. Старшему инженеру полка подчинялись инженер по вооружению, и по КИП. Нельзя было мне соглашаться. Это был уже 43 год, и с 3 курса Академии меня поставили на инженера полка по вооружению.

А. Б.: Расскажите о ваших обязанностях?

Г. Ф. Р.: В моём распоряжении был персонал: 3 инженера эскадрильи по вооружению и весь остальной персонал, трудяги эти, что цепляли, поднимали. Они назывались оружейники. Такая глупость! Ну, теперь уж что, всё, поезд ушёл. На самом деле, может, мне повезло. Я ведь на практике бывал в Ижевске, там где делают боеприпасы. Я там тренировался, стрелял.

А. Б.: Георгий Фёдорович, а какими мотивами Вы руководствовались, когда согласились принять это предложение?

Г. Ф. Р.: Никакими, только эти убедили меня там. Что значит - успеешь всё? Надо же было соизмерить. А я посчитал, что если я останусь, то я больше сделаю, чем если я уеду. А оказалось - глупость! Если бы я закончил, то, может, - вот сейчас в космос-то летают, - так скорее всего, что я там бы и был.

А. Б.: Я так понял, что этот первый полк был на штурмовиках Ил-2?

Г. Ф. Р.: Да, на Ил-2.

А. Б.: Вы могли бы рассказать, как они были в обслуживании?

Г. Ф. Р.: Вообще, это уникальный самолёт, он был предназначен только для одной цели. На нём нельзя было как, допустим, на бомбардировщике куда-то. Так у него совершенно правильное название - штурмовик. Он одномоторный, мог летать на небольшой высоте; причём, скорость у него очень маленькая, я уже точно сейчас не помню. Там стрелок-радист. У лётчика вперёд, а стрелок сидел спиной к лётчику и у него турель была, на ней стоял крупнокалиберный пулемёт. Если сзади истребитель ... Он и нужен был только для того, чтобы защитить лётчика от истребителя.

Какое вооружение у него было? С каждой стороны по 4 ракеты, диаметр 82. Причём они в двух исполнениях. Они чаще всего использовались как осколочные. Это значит: у них взрыватель, крыльчатка стоит, вращающийся этот. Крыльчатка чекой просто закрывалась, и всё. Когда ракета усилием с рельса срывалась, и вот он летит. Время рассчитано ровно настолько, чтобы взорвался не на земле, обязательно в воздухе. Чтобы как можно больше осколков было для поражения живой силы. И мелкокалиберные пулемёты, 2, в крыльях тоже для этой цели. В фюзеляже тоже подвешивались осколочные бомбы. Чаще всего - это его главное, основное оружие.

Но он предназначался иногда для других целей. Если ДОТы или ДЗОТы, или окопы укреплённые, тогда он мог 4 эти ракеты выстрелить фугасного действия. То есть пока он не ударится, он не взорвётся. И ракеты ставили фугасные, и бомбы тоже подвешивали фугасные. Это в том случае, если нужно разрушить какой-то наземный объект, в котором укрепилась пехота, оружие и так далее. Но тоже, конечно, не очень крупные, потому что у него всё мелкого калибра.

А заряжали их, обслуживали самолёты БАО, батальоны аэродромного обслуживания. Эти БАО обычно находились рядом, и заявка - звонит: вот нужны такие бомбы и снаряды.