Сергеев Николай Дмитриевич

Я, Сергеев Николай Дмитриевич, родился я 5 августа 1923 года, в деревне Александровке, тогда был Воложский район, и была Удмуртская автономная область, теперь автономная республика.

Отец - крестьянин с рождения, а мама - домохозяйка. Отец был очень трудолюбивым человеком. На деревне это много значило. До коллективизации он жил единоличником, и хозяйство было нормальное, не бедствовал. У меня был брат, родной по отцу, от первого брака, и была еще сестра, 1919 года рождения.

- Как коллективизация сказалась на Ваших родителях?

Я считаю, что если человек трудолюбив, хочет работать и может выполнять любую работу, то ему удобно и в единоличном хозяйстве, и в колхозе. Отец пользовался очень большим авторитетом среди сельчан, потому что он был мастером на все руки, что необходимо для сельских жителей. Но окончить отец сумел лишь два класса церковно-приходской школы, и больше не имел возможности учиться - должен был работать.

Отец очень хотел, что бы я учителем. Раньше учитель был самым авторитетным человеком на селе.

Я родился после революции, и отношусь к первому поколению, которое испытало плоды революции. Поясняю конкретно: одним из первых декретов был декрет об обязательном образовании. В моей деревне был 31 дом, для школы мало, но вокруг еще были деревни. Для этого "куста" была создана начальная школа. И я пошел в эту школу… Окончил четыре класса. Поскольку была возможность учиться в неполной средней школе - семилетке, я ее тоже окончил…

Эта школа была в соседнем селе Старый Мултан. Кстати говоря, оно знаменито тем, что там группу местных жителей по национальности вотяков обвинили в ритуальном убийстве человека. Это до революции еще было… Их защищал писатель Короленко. И вот когда я начал учиться в пятом классе, то поскольку общежития не было, мы снимали комнату у ближайшего родственника, человека, подозреваемого в человеческом жертвоприношении. Там легенд много было… Но это были легенды.

Неполную среднюю школу я окончил в 1937 году.

Так получилось, что пятый класс окончил в Мултане, а в шестом классе учился в селе Волипельге, это удмуртское название, в 25 километрах. Пять дней учимся, а в выходные домой пешком… А потом нас снова вернулись в Старый Мултан, здесь и закончил в 1937 году неполную среднюю школу. Я учился хорошо, и это открывало новые возможности. В 35 километрах от нашей деревни город Можга. Там было два техникума: педагогический - там готовили учителей, и ветеринарный. Отец очень хотел, чтобы я стал учителем, и я был с этим согласен. Поскольку я был отличником, меня зачислили без экзаменов.

- А немножко вернусь назад… Как у Вас было с одеждой, с обувью?

Все домотканое, кроме сапог, которые достались мне от отца. Еще при царе отец служил в армии, и у него остались сапоги. Хорошие сапоги были. Я их носил только по самым торжественным случаям. А обычно мы ходили в лаптях. Сами плели из лыка. И одежда была тоже домотканая. Кстати, я тоже принимал участие в производстве ткани изо льна вместе с мамой. Сеяли лен, в каждой семье была полоска земли для льна. Кроме ткани, еще и льняное семя переделывали в льняное масло.

- А личные участки земли, какие были в те годы?

Я не помню. Распределяли по едокам. Но так до колхозов было, до 1929 года…

- Вас голод 30-х годов коснулся?

Непосредственно нас и нашу деревню не коснулся. Мы в Предуралье находились. А неурожай был восточнее, на Урале, и на Волге был голод. Толпы голодающих, это я помню хорошо, проходили через нашу деревню. Мы сочувствовали, сколько могли помогали - давали им пищу…

- Вы учились в техникуме как раз во время пика репрессий. Вы что-нибудь про них слышали?

Я в то время о репрессиях я понятия не имел, и ничего про них не слышал.

- А чуть-чуть раньше была борьба с кулаками?

Вот про это я немножко знаю. Тогда происходила коллективизация. Был у нас сосед Головизин Трифон Павлович. У него было исправное хозяйство, он был трудяга. Жили они вдвоем. У них был сын, но погиб - утонул. Когда происходила запись в колхоз, практически записались все, кроме него и моей мамы. Его не выслали, но взяли у него в колхоз лошадь, и какую-то хозяйственную пристройку. Погреб или сарай. А он остался жить, и жил до конца дней своих там.

- То есть отобрали у него все, или только какую-то часть из скотины?

Ну, примерно то, что сдавали в колхоз, все кто вступал. Лошадь обязательно сдавали. Коров не брали, поскольку фермы не было.

- А когда у вас трактора появились?

Сначала трактора появились у нас не для пашни. Сначала появились молотилки, которые приводились в действие через шкив от какого-то двигателя. Первый трактор был "ХТЗ" - Харьковский тракторный завод, колесный. У него был специальный шкив для молотилок. Это было еще до моего поступления в техникум. В 1935 году или в 1936 году.

А трактор, который пашет, гусеничный, Челябинского тракторного завода, это такая огромная машина. И чтобы его завести, надо было ломом крутить, крутить… Я впервые его увидел в 1936 году.

И я помню несколько трактористов, мы даже вместе в одном доме жили с ними, трактора приходили с "МТС" (Машинотракторная станция). А в колхозах в собственности ни тракторов, ни машин не было.

- Вы учились на преподавателя какого предмета, или учителя начальных классов?

Я готовился стать учителем начальных классов. В конце третьего курса уже начало "попахивать" войной. Я в классе из ребят был единственный 1923 года рождения, остальные были старше. В конце третьего курса они были уже призывниками, и знали, что как только закончат учебу, их призовут в армию. А это означало, что сразу появится недостаток учителей, в первую очередь, для неполной средней школы. Учитывая это, были организованы курсы по подготовке учителей неполной средней школы. А тут уж и предметная специализация появилась. Я оказался в группе по подготовке учителей математики, физики, черчения.