Зиновьев Михаил Трофимович

Зиновьев меня зовут Михаил Трофимович Зиновьев, родился я в 1922 году в городе Рядовый, Вологодской области.

Семья наша жила под Питером. Отец 48 лет работал на железной дороге - был мастером, строил железнодорожные пути.
Денег у нас было мало, и мать вела сельское хозяйство, как говорится. «подножный корм». Была корова, был поросенок Мать очень хозяйственная была, носила молоко в город продавать.
Жили мы, в общем-то, неплохо, - только 32-й год был тяжелый. Тогда карточки опять завели.
В 37-м году отец погиб на путях - несчастный случай… Мать нашла себе другого мужа, - но он оказался «слизняк-слизняком».
После школы я работал в МКПС №5 - спецподразделеннии, которым командовал Зубков. Мы начинали метрополитен строить.
Зубков уже генерал-майором, разбился на Ли-2. Самолёт взлетел, а сесть-то и не смог: не сняли защелки, струбцины с закрылков, и элероны не работали. Самолет трахнулся на Ладоге, разбился полностью! Зубкова похоронили на бывшей Красной площади, сейчас - Александро-Невская Лавра. (см{1}) Зубкова заменил Кузнецов.
До призыва в 42-м году я работал связистом на железной дороге - на ветке, которая шла от станции Навалочной до станции Ижоровской. Там строили вторую линию обороны, и я работал монтером. Налаживал связь коменданта со станциями, на которых стояли бронепоезда 55-й армии.
Железнодорожную ветку, которая шла от Пулковского кладбища строили дальше - на Витебскую. Там я и надорвался - получил грыжу. В железнодорожной поликлинике мне сделали операцию. Оперировал меня очень хороший хирург, его фамилию запомнил - Зидойц. Очень он хорошо сделал!
На всю жизнь мне запомнилось, как я голодал в Питере. «Хлебнул соли», как говорят... И покойников видел, и хоронить их приходилось, и сидеть на покойниках...
У меня трасса большая была, и пройти надо посты. Пограничники посмотрят на мебя, посмотрят на гербовую печать, и вызывают патруль - чтобы через речку перейти. Пока этот патруль переведет через мост... Посты охраны везде были... Начиная с Мурзилки не пропускали к переднему краю. Пройдешь через пограничный отряд, и дальше начинаются минные поля.
Помню, вблизи Пушкина была большая финская деревня, называлась Гары, - после войны ее не восстановили. Я видел, как она горела, как пылали пожары, и как шел бой. Особенно красиво, когда в ночное время видишь пламя и как летят трассирующие пули Лупили из зениток, но сбитых немецких самолетов я не видел.
А вот наши я видел. Помню остатки одного сбитого, воронка метра полтора, и только ШКАС один торчал, и больше ничего не было уже.

- О.К.,К.Ч.: А у Вас остались координаты этого места?

Да, приблизительно знаю. У развилки Обухово и кольцевой дороги на Рыбацкое и Рушкино было лесонасаждение, и там был большой аэродром. До самой войны там и планеристов готовили, и летчиков. Я и сам хотел поступить в летное училище, хотя ничего об авиации, и о лётных училищах не знал. А вот моя сестра окончила Академию гражданского воздушного флота в Ленинграде, и сразу была направлена в Московское училище...
Под Лугой я строил надолбы и ДОТы, еще мы возили туда хлеб, такой серый, буханками. Туда направляля гоняли студентов и всех прочих, - даже воров выгоняли строить. Я такого ни раньше, ни позже, в жизни не видел. Война…
Я помню, как на меня наган наставляли, как по мне стреляли как «свои», так и «наши». Одни по обиде, другие - потому что язык длинный.
Ну, вот, к примеру: траншеи рыли. Этот было второй эшелон - там бойцы были старослужащие, - свыше 50-ти лет. Им кушать хотелось, а рядом - поля совхоза «Большевик», (это в Славянске), и росла кормовая свекла, и они эту свеклу на костре варили... А тут приехал старший лейтенант на машине, погасил костер, и всех разогнал. Я ему говорю: «Ну и что, что ребята кушают?» А он мне револьвер показывает: «Я тебя пристрелю!» - Я ему: «Ну, стреляй! А я правильно говорю: ну пусть люди кушают. Пусть варят и картошку, ещё много всего на полях». Но там всё потом заминировано было, не подойти.
В те дни я часто ходил, как говорится, на острие ножа. То ли это было обусловлено моим характером, то ли ситуацией… К примеру: решил сократить путь, и попал на минное поле. Мне кричат: «Куда идешь? Там мины!» Нигде не было написано, что здесь заминировано. Смотрю, а на земле - один лежит красноармеец, второй. Увидел я убитых, повернулся, и как пришел, так и вышел. И таких случаев со мной было очень много...
Я помню, как вышли из окружения наши бойцы. С одним из них Вадимом Васильевичем Кузенковвм я познакомился. Он сейчас на Черноморье. Он с немецким оружием вышел и расказал мне: «Я целый полк организовал, и с трофейным немецким оружием вывел сюда, в Вырицу. Нас пограничники встретили, и всех отправили на расследование: виноват или не виноват. А мы ведь могли пойти воевать...»
Вообще многое было не обдуманно. Мне до сих пор не ясно, почему вдруг происходили такие события на 8-й ГЭС, - это тот пятачок через Неву. Попытка прорыва Блокады была в 42-м году зимой. Очень морозная была зима, и кровь там рекой текла... Армия Власова оттуда, с Любани, с той стороны шла, и отсюда была попытка ударить, но слабая попытка. Легче пройти по суше, чем через реку, танки на плотах и, конечно их пустили ко дну. Там до сих пор танки поднимают.
Может быть, я не соображаю в военном строительстве? Но приезда Жукова, в командовании был полный развал. Вот только когда Жуков приехал и стал командовать, и готов был расстреливать, то своими строгими мерами задержал немцев…
И помню я, как в толпу у завода прилетел снаряд... Громадная толпа людей, возвращается домой. И снаряд прямо в толпу… Кругом мясо лежит... Наверное «сигнализаторы» были свои, на другой стороне Невы была Новосаратовская колония, там жили немцы. И часто оттуда пускали ракеты, - и в 41-м году (я не помню, в каком месяце) немцев всех в 24 часа выселили. Они раскрыли свои подвалы и картошку заморозили, чтоб она нам не досталась.

- О.К.,К.Ч.: Вспомните, пожалуйста, как Вы узнали о том, что война началась?

Для меня война началась… Был яркий солнечный день. Часов в 12 мы сидели, грелись на крылечке. И вот мы услышали это сообщение по радио... Матери не было - она уехала с новым мужем гулять куда-то в парк, а когда узнали, то вернулись обратно домой. Война…
В те дни у всех людей был общий настрой: мы все встанем на защиту своей Родины. Был большой патриотизм! Я ходил в военкомат, но меня не взяли в армию. Не знаю, что за причины, но так видимо нужно было…
Конечно, сразу же стали скупать продукты в магазинах, - а продуктов было очень много. Магазин был в Рыбацком, в нём красивые витрины были - крабами украшены, по 50 копеек банка. И все это было: пожалуйста, бери. А какая сухая колбаса была - такой сейчас колбасы не найдете! Пиво давали по карточкам, и селёдка была... В общем, все было, но получал народ мало денег, - оклады были небольшие. Рабочие получали по 200 рублей, Ну ели стхановец - то до 500. Ну, стахановцы и начальники получали больше, - но все равно ограничены были. А высокие оклады тогда получали в основном генералы, военные чины. Ещё ученые более-менее хорошо получали. А вот рабочий класс не много - «не до жира - быть бы живы». В Рыбацком население занималось в основном рыбой, и ещё многие работали на «Заводе Ворошилова», это филиал Кировского завода, где делались танки.