Андреев Василий Николаевич

Родился я 6 марта 1922 года в деревне Медянки Демянского района тогда Петербургской губернии, а ныне Новгородской области. У нас была обычная крестьянская семья: дедушка, бабушка, родители и нас пятеро детей, из которых я был самым старшим.

Расскажите, пожалуйста, о жизни вашей семьи до войны.

До коллективизации мы, наверное, относились к середнякам, потому что имели две лошади и, по-моему, три коровы, овец, птицу, так что в материальном плане жили в относительном достатке, во всяком случае, никогда не голодали. Правда, у нас была очень трудолюбивая семья, все работали с утра до вечера, и детей к этому тоже приучали с малолетства. И даже коллективизация, которая прошла в наших краях в 1929-30 годах не особенно сильно поменяла уклад жизни нашей семьи. К тому же наш колхоз «Ударный комсомолец» специализировался на выращивании льна, а за него хорошо платили. Поэтому и деревня у нас была достаточно зажиточная: из сорока домов две трети были построены из красивого красного кирпича, а у некоторых даже надворные постройки были каменные.

Но в 1937 году отца репрессировали… Из всей нашей деревни только одного его и арестовали. Уже в годы правления Хрущева мы получили документы о его реабилитации, но так и не знаем, умер ли он или что с ним случилось… Причем, вначале его арестовали, где-то месяц он пробыл в районной милиции и после этого его отпустили. Мы с матерью у него выпытывали, за что его арестовывали, но он ответил, что ему запретили об этом говорить, и нам не нужно ничего знать… А через месяц его опять арестовали и по приговору «тройки» он получил десять лет… А ведь папа был обычный крестьянин, который никогда не интересовался политикой. Правда, он же был председателем ревизионной комиссии колхоза, и видимо мог кому-то перейти дорогу. Может быть из-за этого. А возможно, кто-то ему завидовал. Ведь на зиму отец уезжал к сестре в Ленинград и там в качестве плотника хорошо зарабатывал, и потом привозил оттуда и продукты и одежду. Но он ведь сам ишачил, а другие бездельники всю зиму в карты играли… В общем, отец сидел в печально знаменитых ленинградских «Крестах», его сестра носила ему передачи, а потом их отправили на лесозаготовки в Коми АССР. Пока не началась война от него раз в год приходили письма, но как связь прервалась, так и все… Наверное, там и умер… (В «Книге памяти Новгородской области» есть данные, что Смирнов Николай Андреевич 1897 г.р., русский, грамотный, беспартийный колхозник проживавший по адресу: Новгородская область, Демянский район, деревня Медянки арестован 16 декабря 1937 г. По приговору осужден на 10 лет лагерей – прим.Н.Ч.) А ведь в то время он был относительно молод еще, и как подумаю, что я уже в два раза пережил его… И как отца арестовали, новое горе. Наша самая младшая сестренка, которая родилась незадолго до его ареста, заболела и умерла…

А почему у вас с отцом разные фамилии?

Раньше ведь было как? Фамилию давали по имени отца. Если он Иван, значит, будешь Иванов, если Петр будешь Петров. Но эти варианты фамилий были непостоянные и в зависимости от имени родителя менялись, и у нас в деревне только в 1923 году людям дали окончательные варианты фамилий. А так как наша семья отличалась спокойствием и миролюбием, то нам дали фамилию Смирновы. Поэтому у нас все Смирновы. Но я же родился еще в 1922 году, и дедушка меня записал на себя, т.е. я получился Андреев и с этой фамилией так и остался на всю жизнь. Причем в школе я учился как Смирнов, а когда пришла пора выписывать аттестат, сверились с метриками, а я оказывается Андреев.

Сколько классов вы успели окончить до войны?

Вначале я окончил начальную школу в деревне Вотолино, это в двух километрах от нас. И после четвертого класса отец мне говорит: «Ну и достаточно. Будешь теперь помогать мне по хозяйству». А в нашей школе как раз впервые организовали 5-й класс, и все мои товарищи стали туда ходить. Я их все просил, чтобы они поговорили за меня с учителями, потому что уж очень хотел учиться дальше. И где-то через два месяца к отцу приехали два учителя и стали его уговаривать, чтобы он разрешил мне продолжить учебу. Во время этого разговора я услышал, как учитель Нагорный – прекрасный человек, сказал отцу: «А вдруг он потом станет профессором?» И получается, что его слова оказались пророческими. Отец мялся, мялся, но потом махнул рукой: «Ладно, пусть учится!»

А после окончания 7-го класса мы все скопом решили поступать в Валдайское педагогическое училище. Почти все поступили, а я провалился, потому что диктант написал на «двойку»… Так то я хорошо учился, вот только с литературным русским языком у меня были проблемы, но когда в медучилище я стал много читать, эти проблемы ушли. Что делать, взвалил свою котомку за плечи и потопал домой. Но упросил отца, чтобы он отпустил меня учиться в 8-й класс школы села Полново. И все бы хорошо, я успешно окончил его, но это село находится от нашей деревни в восьми километрах, и каждый день нужно было ходить туда и обратно. Ладно, еще весной и осенью, но на зиму приходилось снимать угол. Но тут как раз арестовали отца, и средств на это в семье уже не было, поэтому я решил поступить в Новгородское медучилище. Просто в Полново была небольшая больница и, увидев работу врача и фельдшера, у меня появилась тяга к медицине.

Свидетельство об окончании семи классов

Успешно сдал экзамены и стал студентом. Все было как надо: интересная учеба, хорошие ребята, поэтому три года обучения в училище пролетели незаметно, и я их вспоминаю очень тепло и хорошо. Но сам не понимаю, как мы все успевали. И учились, и подрабатывали, и в разных кружках занимались, и в самодеятельности участвовали, и в спортивных соревнованиях. Я, например, тогда на областной олимпиаде по лыжам на дистанции 10 километров завоевал 3-е место.

Жили в общежитии и нам платили небольшую стипендию, правда вся она уходила за жилье и трехразовое питание. Иногда дедушка присылал мне по десять рублей, но этого, конечно, было мало, поэтому я стал подрабатывать. Иногда с ребятами разгружали вагоны на станции, но главное, что кто-то из знакомых мне подсказал, что при ОСОВИАХИМе есть курсы, на которых готовят инструкторов противовоздушной обороны. И после того как окончил их, несколько раз в неделю по вечерам ходил по разным организациям, магазинам, столовым, и читал там лекции. За это платили небольшие деньги, но к концу первого курса у меня набрался определенный капитал. Поехал в Ленинград к тете Тане, она работала в магазине, и с ее помощью я купил, костюм, пальто, туфли, рубашку и даже шляпу. А на последние деньги купил новую гармошку.

Так вы еще и гармонист?

Да, даже и сейчас иногда на аккордеоне играю. Причем, я ведь самоучка. Никто меня никогда не учил на гармони играть. Просто как-то в один из праздников мы были у дяди в гостях. Он сыграл какую-то мелодию, а потом его куда-то позвали. А я взял гармошку и смог наиграть эту мелодию. Дядя увидел это и говорит своим сыновьям: «Вот смотрите, сколько я вас ни учил, а вы не можете, а Вася сразу повторил», и отдал мне гармошку. Вот на ней я стал самостоятельно учить мелодии деревенских песен и танцев и можно сказать, что был первым парнем на деревне. Вечерами играл для молодежи и меня всегда приглашали на слеты ударников труда в районный центр. А вот во время войны, конечно, музыку забросил.

В общем, приехал домой, а меня наши деревенские не узнают: «Как так? Наши на всю зиму уезжают на заработки, и приезжают без копейки денег, а Вася еще только учится, и уже приехал в такой одежде…»

С родственниками. Василий Николаевич сидит с гармошкой