Чернова Евгения Викторовна

1941 год. Я училась в Ижевской фельдшерской школе на выпускном курсе. В воскресенье 22 июня был солнечный день. Мы с подругами весело и радостно обсуждали, кто и где будет работать после завершения учебы. С самыми радостными чувствами вышли на улицу и наткнулись на проезжавшую мимо легковую машину с большим плакатом - "Все на митинг на главную площадь города!"
Когда наша группа пришла на площадь, там уже было очень много народа. С трибуны с большим волнением говорили о вероломном нападении Германии на нашу страну. Бойкие ораторы энергично уверяли: война - ненадолго, мы фашистов "шапками закидаем"... Но этот оптимизм почему-то никто не разделял...
После государственных выпускных экзаменов всех девушек нашего курса призвали в армию. Я попала в запасной полк, находившийся в Ижевске. В декабре 1942 года нас перевели в город Чебаркуль Челябинской области. Здесь формировались боевые части для отправки на фронт. Условий быта - никаких, кормили впроголодь одной мерзлой капустой. Несмотря ни на какие невзгоды, все буквально рвались на фронт.
В феврале 1943 года наступил долгожданный день - я зачислена фельдшером дивизиона 1301-го полка 16-й артиллерийской дивизии. Разгрузку нашего эшелона произвели на станции Чернь, на границе Орловской области. С этого рубежа наша дивизия начала свой боевой путь на Белгородско-Харьковском направлении.
Под Кременчугом, сравнительно недалеко от Харькова, наш дивизион ночью вышел на указанный рубеж, окопался и хорошо замаскировался. Стали готовиться к наступлению. Но произошло нечто непредвиденное, потрясшее всех нас до глубины души... Налетели вражеские самолеты и сбросили бомбы прямо на нас. Загремели взрывы. Огонь был такой прицельный, что от дивизиона не осталось ни одной пушки. Много солдат было ранено и убито.
Что же случилось? Сначала командование решило, что началось наступление немцев. Однако налет на наш дивизион был, как сейчас говорят, точечным, предельно локальным. Это могло быть только в двух случаях: либо нас выследил вражеский лазутчик, либо (страшно было подумать об этом!) предатель или провокатор с нашей стороны выдал врагу сведения о месте расположения дивизиона.
Дивизион сняли с передовой и отправили на переформирование и пополнение в город Умань Черкасской области. Вскоре наш дивизион вновь был в строю и отважно участвовал в боях за освобождение Румынии, Венгрии, Чехословакии и Австрии.
Особо запомнились кровавые схватки в ходе уличных боев в Будапеште. Наши орудия стояли на прямой наводке. И это в условиях, когда даже днем показаться на улице было смертельно опасным делом: вражеские снайперы били без промаха. Тяжело ранило командира батареи капитана Коптева и пятерых батарейцев. Их укрыли в подвале. Ночью я пробралась к ним и оказала медицинскую помощь. Один из местных жителей помог и мне удалось перетащить раненых к машине. Погрузились и двинулись в санчасть.
В пути, на горной дороге, машина сломалась. Поблизости стоял одинокий дом. Направилась к нему, осмотрелась - нет ли какого недруга. В доме оказалась лишь одна хозяйка. Договорилась с ней о том, чтобы временно укрыть раненых. Пока я осматривала их, поправляла повязки и поила выбившихся из сил однополчан водой, шофер - золотые руки! - сумел починить машину. Сразу отлегло от сердца. Мы осторожно погрузили раненых и благополучно доставили всех в санчасть.
За это меня наградили орденом Славы III степени. После окончания войны долго не могла привыкнуть к мирной жизни. Ночами снова и снова была в бою: взрывы снарядов, бомбежки, алая кровь... Просыпаюсь и все куда-то тороплюсь-Удивляюсь, что выдюжила, перенесла и голод, и холод, и все остальное - невыносимо тяжелое - на войне. Так что в Великой Победе есть частичка и моего боевого вклада.