ОТРЫВКИ ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ "ГРАНИ СУДЬБЫ".

ЗАРЕВО ВОЙНЫ И ЗИГЗАГИ ОБРАЗОВАНИЯ.

До войны я жил в Смоленске . В середине июня 1941 года , расправившись с экзаменами за 9-й класс , мы почувствовали себя взрослыми и решили отпраздновать переход в десятый класс за городом, с размахом, В воскресенье , 22-го июня , все собрались на автобусной станции, но по непонятной причине автобусы загородного направления не курсировали. Пикник сорвался.

А днем все узнали, что началась война… Смоленск познакомился с войной рано.

Уже вечером следующего дня в воздухе слышался рокот немецких самолетов. А в ночь с 28-го на 29-е июня в результате интенсивной бомбежки повсеместно начались пожары, горели сотни домов. Сгорел и наш дом. Фронт быстро приближался и 10-го июля, как потом оказалось за несколько дней до первого появления немцев в городе, персонал детской больницы, где работала мама, и больные дети, которых по неизвестным причинам не забрали домой родители, были отправлены эшелоном на восток , в Пензу. Учиться в Пензе мне не пришлось. Сентябрь начался с уборки в поле картофеля , а в октябре начались заморозки, Теплых вещей у меня и мамы не было, и поэтому эвакопункт города выдал нам разрешение на реэвакуацию в более теплые края - в столицу Таджикистана , город Сталинабад (Душанбе). Эшелон, в который нас посадили, был переполнен. В вагоне я смог найти свободный участок перед дверью в тамбур, где находился туалет. И здесь меня выручил чайник - единственная вещь, которая была вывезена из Смоленска в качестве резервуара для питьевой воды, теперь он использовался в качестве стульчика.

В течение первых двух суток мне приходилось днем и ночью непрерывно вскакивать с него, пропуская поток людей то в сторону туалета, то обратно в вагон. По мере продвижения эшелона на юг пассажиры стали покидать вагон на промежуточных станциях, и где -то вблизи Ташкента я уже смог вытянуть ноги, лежа на полке. В Сталинабад эшелон прибыл вечером .

На привокзальной площади в окне одного из магазинов горел свет, и, подойдя, мы увидели, что магазин еще работает. Все его полки были забиты белым хлебом, от вида которого мы уже успели отвыкнуть. - Кому вы выдаете хлеб? - растерянно спросила мама. - Мы не выдаем, а продаем. Сколько вам надо ? - ответила продавщица… Оказалось, что здесь, за тысячи километров от центра страны , люди еще жили без продуктовых карточек…

Школ в Сталинабаде было немного , и наплыв эвакуированных детей породил трудности в их работе. Уроки в старших классах начинались в пять часов вечера, но данное обстоятельство , по существу , определило всю мою последующую жизнь. В классе я подружился с Вовой Полторановым . От большинства эвакуированных его отличало то, что он жил в семье своей сестры, приехавшей в город за несколько лет до войны. Муж сестры был завучем нашей школы, и потому мы позволяли себе довольно часто пропускать последние уроки ради походов на танцы, не реагируя на разносы классного руководителя.

И вот однажды Витя сказал мне - Слушай, будь другом, пойдем вместе со мной в медицинский институт. Одному туда идти как-то неудобно. - Зачем? - изумился я.

Причина оказалась невероятной. Его семье стало известно , что институт получил директиву из Москвы осуществить дополнительный набор студентов в количестве 150 человек. Возможность невыполнения директивы полностью исключалась. С другой стороны, те, кого освободили от призыва в армию и кто хотел учиться в институте, уже были приняты на учебу в сентябре.

И тут кому-то в голову пришла спасительная идея. Учитывая, что уроки у десятиклассников начинались во вторую половину дня , а студенты занимались в первую, было признано возможным допустить школьников к учебному процессу и отрапортовать в центр о выполнении приказа. Условие для десятиклассников было одно : к началу экзаменационной сессии представить в ректорат аттестат о среднем образовании. После этого школьник официально становился студентом и получал зачетную книжку. Понятно, что в городе о такой возможности знал лишь узкий круг доверенных лиц, и я попал в их число совершенно случайно.

И началась новая полоса жизни: с утра - институт, вечером - в школу. Получить аттестат к июню не представляло труда , так как экзамены в школе заканчивались в мае, после чего все школьники, включая бывших десятиклассников, в обязательном порядке направлялись в поле для посева хлопка. Студенты же от этой повинности освобождались.

Таким образом , за семь месяцев я окончил десятилетку и первый курс института, так как в 1942 году институтский курс ограничивался одним семестром. Уже в конце июля мне вручили повестку из военкомата. Я оказался в армии за три месяца до своего совершеннолетия.

ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ И ДОРОГА НА ФРОНТ

В жизни так часто бывает, что одно событие неизбежно влечет за собой другое. Всех ребят окончивших первый курс медицинского института и уже вкусивших премудрости латыни и азы анатомии, военкомат срочно направил в Харьковское военно- медицинское училище , разместившееся в Ашхабаде. Основная трудность в период учебы в училище была сопряжена с тактическими занятиями в пустыне в период летней жары . Вода в фляжках, которую мы брали с собой и выпивали , только вызывала обильное потение и чувство слабости. Лишь с течением времени курсанты научились воздерживаться от питья, а потом вообще могли приносить вечером с полевых занятий нетронутые фляжки с водой. По меркам военного времени кормили нас хорошо, но ощущение сытости отсутствовало - молодой организм требовал большего. Однажды нашу роту направили для разгрузки вагонов с брикетами "заокеанского" жмыха для кормления скота. Со станции мы уходили, забив жмыхом все карманы, и грызли его затем с удовольствием.

Вспоминается случай , когда для проверки всех военных училищ, дислоцированных в Ашхабаде, из штаба округа прибыл генерал - майор Курбаткин. И оказалось, что медики обошли курсантов всех остальных училищ по строевой подготовке и стрельбам. Раздосадованный генерал подошел к нашему строю, помолчал, а затем задал только один вопрос - "Бородино поете?". Получив отрицательный ответ , он развернулся и ушел. На следующий день занятия были отменены - все курсантские роты разучивали песню - "Скажите дядя ведь недаром…"…

Под руководством настоящих профессоров, волею судеб переместившихся преподавать из Харьковского медицинского института в военное училище, нам предстояло за один год усвоить полный объем фельдшерских наук и отбыть на фронт.