Ислямова Хатидже Ислямовна

Ислямова Х. И. 1941г.

Я родилась 13 декабря 1919 г. в г. Симферополе, в доме на ул. Красноармейской, №101, где жили мои родители. Они у меня были простыми людьми, мать не работала, раньше женщины обычно хозяйством занимались, отец работал в торговой сети, рано умер, когда мне было 8 лет, мы остались с матерью. Старший брат нас содержал, во время войны он погиб на фронте. В 8 лет я пошла в 13-ю татарскую школу, закончила 7 классов, нам все предметы давали, родной язык, русский, немецкий, математику, физику, химию, географию. Потом я поступила в фельдшерско-акушерский техникум в Бахчисарае, который позднее был переведен в Керчь, где я окончила его в 1940 г. Проходили все необходимые медицинские предметы, нас готовили к самостоятельной работе, также было военное дело, мы по нему даже госэкзамен сдавали. Преподавал его Ещенко, военный из военкомата, изучали пулемет "Максим", ручной пулемет Дегтярева, ППШ, в военкомате нас учили, даже стрелять давали, но в основном пустые ленты заряжали, без патронов. Я тогда получила значок "Ворошиловский стрелок". После окончания техникума в конце 1940 г. меня направили в Севастополь, вообще-то это был закрытый город, но поскольку я пошла по направлению, то свободно приехала. По приезде мне выдали пропуск, через 15 дней горотдел Минздрава направил меня на северную сторону. И сразу стала заведующей фельдшерским пунктом при ЖЭК №3 в северном доке, обслуживавший рабочих, которые жили в бараках, плюс моряки с кораблей, стоявших на ремонте. Меня сразу поселили на квартиру, причем рядом был кабинет фельдшерский с приемной и процедурной, тогда медики в большом дефиците были, не так как сейчас. Я отвечала за рабочих морзавода №201, у них своя столовая была, пищеблок, так я пока пробу не снимала, они никого не кормили. Обязательно в завтрак, обед и ужин пробу снимаешь. На заводе был специальный пропускной пункт, без пропуска никого не пускали, но я не внутри завода работала, а в рабочем городке, недалеко сам пропускной пункт был. Севастополь военный город, поэтому часто проводили учения по светомаскировке, нас обучали военному делу, в основном проходили отравляющие вещества, НПВО, все боевые вещества, как быстро организовать обмывочный пункт, какие костюмы одевать, как отравленных спасать, нас медики учили. В целом в городе очень сильно готовились к войне, хотя о ее приближении и не думали, но обучение, светомаскировка постоянно, на окна приклеивали косые линии, очень часто учебные тревоги были. Не было дома, чтобы свет был, раз маскировка, то в городе ни грамма света нет. Если не сделаешь, свет покажется, сразу штрафовали, а то и арестовать могли, строго было. И как раз перед войной сказали, что будет учение, по характеру максимально приближенное к военному времени.

Поэтому 22 июня 1941 г., когда началась война, я подумала, что это учение. Никто не думал, что война будет. В субботу 21 июня мы ходили на танцы, молодые же были. Подружка предложила зайти ко мне, переночевать, только закончились серьезные учения по светомаскировке, опять же как на войне все было. Пришли, легли, без 20 минут четыре начали стрелять, причем так сильно, что у нас вылетели ставни, у меня квартира была на 2-м этаже, ставни на улицу, зенитки бьют в одну точку. Мы начали думать даже, что недалеко от нас осколки от зенитных снарядов упали. Моя подружка плачет, я ей говорю: "Чего ты плачешь? Это же учения! Если война будет, что ты будешь делать?!" Минут 20 били зенитки, лучи прожекторов в небе со всех сторон, потом затихло, мы опять спать легли, ставня вылетела, но куда пойдешь, с рассветом будет видно. Утром зашла к нам заведующая детскими яслями, которая жила в городе, в центре, она утром приехала, я ее спросила с удивлением, как же она добралась, она приезжала на катере, ведь прямое сообщение было от центра к Северной стороне, они по воде близко друг от друга находятся. Но на катер пускали только по пропускам, если рабочие, и то, только на смену, в другое время тоже не имеют права. Она была завдетяслями, упросила, чтобы ее пустили, хотела проверить, в каком состоянии детсад находится. Мы еще лежали, когда заведующая зашла, она очень удивилась: "Чего вы лежите?" Я тоже удивилась: "А чего нам делать, ведь сегодня выходной". Заведующая тогда говорит: "Вы что, ничего не знаете?" Я сказала, что учение было, настоящее, у нас ставня вылетела, но сделают сегодня. Тогда она мне говорит, что когда ехала катером, рядом с ней находилось много военных, у нас как раз перед войной в городе появилось много военных, участвовавших в боях у озера Хасан, награжденные люди, мы удивлялись даже, что появилось столько военных. И заведующая говорит, что ей сказали страшное слово: "Война!" А ведь тогда такое слово и сказать нельзя было, даже мысли не было, как это так, на Советский Союз могут напасть. Я быстро пришла на работу, мне сказали, что зовут к телефону. Тогда телефон редкостью был, я побежала в контору напротив фельдшерского пункта, там по телефону мне передали: "Готовность №1". Мы же все проходили, это значит, что ты должен быть на месте, готов к сборам. Я быстренько собралась, после пошла в 3-ю поликлинику, расположенную в центре Северной стороны. Все собрались, и военные, и фельдшера, начали везде копать окопы, казарменное положение. У одного фельдшера, который уже был на войне, я спросила, как делаются во время войны окопы, он начал объяснять, уже позже я поняла, что так, как он рассказывал, на войне не бывает, но ему что-то же надо было говорить. В период бомбежки один снаряд попал в парфюмерный магазин, разорвало все флаконы с духами и одеколонами, запах по всей Северной стороне стоял долго. А потом нас сразу в военкомат вызвали, вообще, я, когда приписывалась в Севастополе, мне дали на руки медико-мобилизационный листок, у каждого такой на руках был. Но в этот день я побежала домой, надо же светомаскировать квартиру. Конечно, я разрешение получила, прибежала, ведь квартира была расположена в полукилометре от поликлиники. Все одеяла были уже готовы, я замаскировала все, вдруг кто-то войдет, зажжет свет, а война же. Вернулась вечером опять к поликлинике, а в небе немецкие самолеты летают один за другим, хотя прожектора и зенитчики не допускали. Тогда мы спустились в подвал. А кто-то оставался дежурить у телефона, я очень боялась, чтобы меня не оставили, была уверена, что если оставят, то наверняка умру. Сейчас вспоминаю, в окоп или бомбоубежище заходишь первым или последним, этого никакого значения не имеет, если бомба попадет, все погибнут. Но тогда я думала, что кто первый заходит, тот выживет. Везде в городе началась паника, все окопы копают, вернее бомбоубежища, каждый двор, везде паника, детей начали в сады сдавать. Вечером объявили общую мобилизацию, в мобилизационном листке было написано, что всем надо явиться к 10.00 на следующий день в горвоенкомат.