Селищева Екатерина Васильевна

Селищева Е.В., апрель 1944 г.

Я родилась 29 сентября 1923 года в деревне Новый Букеш Джанкойского района на берегу Сиваша в Крыму. Училась в селе Таганаш в 7 километрах от дома. После 7-го класса поступила в консервный институт на технологические отделение, правда, чтобы учиться, нужно было ехать в Грузию, и родители меня не пустили. Тогда я отправилась продолжать учебу в 8-й класс. Окончила его и снова поступила в Вуз, на этот раз в библиотечный, как мы его тогда называли, институт г. Симферополя, который окончила в 1941 году. 21 июня у нас должен был быть выпускной вечер и мы готовились к нему, все прошло хорошо, а на следующий день началась война. Так как мы не успели разъехаться после празднования, то все вместе сразу кинулись в военкомат, но там нам сказали:

- Нет, совершеннолетних не берем, идите в общественные организации.

И мы с девчонками записались в санитарную дружину, а мальчики пошли в аэропорт, подсобными рабочими: готовить самолеты, бомбы им подвешивать. Мы в сандружине дежурили по ночам, наблюдали за тем, как люди светомаскировку соблюдают, а днем учились перевязывать раненных, выносить с поля боя бойцов, повязки накладывать, как ползать по-пластунски, как гранату кидать, пулемет, винтовку собирать и разбирать, единственное, что нам не показали это миномет. И представляете, позже расскажу, впервые на передовой пришлось мне столкнуться именно с 82-мм минометом. В сентябре вышел указ Верховного Главнокомандующего о формировании оельной 51-й армии для защиты Крыма, мы все записались добровольцами, тут же организовывали медико-санитарный батальон, многие наши девчонки попали в него, он находился в с. Клепинино. Сейчас в селе большой музей, где имеется подробная информация обо всех крымчанах-бойцах, пошедших добровольцами на фронт, всего в одну только 51-ю армию вступило 50 тыс. человек из жителей Крыма, это со всеми подразделениями. Более 30 тыс. пошли в 3 стрелковые дивизии, части которых формировались в Симферополе, Ялте, Феодосии и Евпатории. Кроме того, многие были направлены в медико-санитарный батальон, противовоздушные бригады, морскую бригаду защиты побережья, итого более 50 тыс. добровольцев разных национальностей.

Когда мы окончили курсы, нам выдали удостоверения медсестер передового района и я поехала в Джанкой, чтобы отвезти домой свои вещи. В это время в конце сентября на Перекопе разгорелись сильные бои, нам два-три раза приходилось сдавать позиции, немцы выбивали войска, а потом уже мы врага отбрасывали назад. Поэтому когда я из дома возвращалась в Джанкой, решила поехать в Евпаторию, где, как мне тогда казалось, стояла 106-я стрелковая дивизия, в которой командиром роты служил мой брат, в звании лейтенанта. По пути я зашла в Джанкойский военкомат, там как раз во дворе стояли два «студебеккера», мне сказали, что они были из дивизии моего брата и набирали добровольцев на Перекоп. Тут я выяснила, что дивизия переброшена на передовую, я попросилась с ними поехать, но привезли меня не в 106-ю, а в 156-ю дивизию, где в качестве санинструктора пробыла неделю. При этом даже не догадывалась, что это 156-я стрелковая.

После очередного боя прошел по позициям командир, и я говорю ему:

- Мне бы в пулеметную роту, там брат мой.

- Фамилия?

- Норенко Петр Васильевич.

- Такого у нас нет.

- Ну как, в 106-й Норенко служит, я точно знаю!

- Да это не 106-я, а 156-я дивизия.

- Пожалуйста, отправьте меня в 106-ю к брату!

В общем, они как-то созвонились, приезжает, помню командир разведки майор Кукидзе, красивый такой грузин. Он мне и сказал, что есть у них Норенко. И привез меня в 397-й стрелковый полк 106-й дивизии, я попала во 2-й стрелковый батальон.

На фронте было страшно, каждый день то нас немцы выбивают с позиций, то мы их. Так было до середины октября, тогда мы уже не выдерживали, условия были жуткие, землянки санинструкторов в воде стояли. Постоянно артобстрелы, неоднократно засыпало нас вместе с раненными землей. Кое-как выкарабкаешься, думаешь:

- Ну все, дальше уже не сможем.

Но потом оживали и снова шли на передовую.

Когда немцы в очередной раз прорвали нашу оборону и вражеские танки пошли вперед, мы стали отступать на Джанкой, должны были пройти к северу от города. И уже почти ничего из оружия не осталось, в батальоне была только двуколка, на которой сидел минометчик с минометом и два ящика мин, тогда этот солдат говорит мне:

- Давай, сестра клади сумку и подавай мины, ты приноси, опускай, только не падай вместе с ней, мы сейчас пару раз стрельнем, немного попридержим танки, а потом отойдем, поменяем позицию и снова накроем их.

И вот мы с ним все два ящика отвоевали, только собрались отступать, как тут нашу лошадь подбили. Тогда главной проблемой был воздух - сверху постоянно летали самолеты, бомбили нас. Отступили мы на Керчь, дошли мы до Акъманайских каменоломней, куда отправляли своих тяжелых раненных. Только закончили сортировку, как тут подъезжает на лошади, какой-то командир и говорит:

- Сан инструктора на зенитную установку!

Я выскакиваю из каменоломни, сажусь в машину, подвозят к зенитной установке, а там члена расчета ранило, его перевязала, зенитная установка поменяла свою позицию, и я в месте с ней отошла на Керчь. Догнала свою дивизию и полк под населенным пунктом Багерово. К нам на помощь вышла морская пехота, потому что в Керчи шло отступление, и мы какое-то время продолжали держать оборону. После оставления позиций наш полк должен был пройти мимо крепости Аджимушкай, там тюрьма стояла, где был запасной черный вход в каменоломни. Раненных, которые не могли бежать, снова спустили в каменоломни, а мы побежали к пристани.

На пристани уже шел бой, целые табуны лошадей ходили в беспорядке, но мы успели в последний катерок, нас прям втолкнули на него. В общем, доплыли до Чушки, как-то нас не разбомбили, хотя со всех сторон стреляли, я до сих пор не могу поверить, что нам так повезло.

Мы вышли на Таманской земле, тут стоят какие-то командиры и говорят:

- Ждите, сейчас подъедет машина.

Машина пришла, нам вручили лопаты для того, чтобы рыть окопы, мы всю ночь до 3-4 часов копали позиции, полуживые, еле-еле ходили, но работали. Было надо.

Следующая задача была выкопать окоп для установки орудия, а утром нас сменила 77-я стрелковая дивизия, которая заняла оборону на подготовленных нами позициях, остатки же 156-й вывели в тыл, сформировав сводную стрелковую дивизию. Нас снова вооружили, накормили и отправили к Ростову-на-Дону.

Кстати, наша дивизия-сменщица участвовала в декабре 1941 г. в Керченско-Феодосийском десанте, и она 5 месяцев держалась в Крыму. Высадились они где-то 26 декабря и по 19 мая 1942 года на тех самых Акъманайских позициях они держали последнюю в 1942 г. оборону Крыма.

Я в эту дивизию попала позже, уже в 1942 году из-под Сталинграда, а в 1941 г. после переформировки освободили Ростов-на-Дону, где личный состав нашей дивизии посадили в машины и направили под Харьков, как мы между собой прознали, на Барвенковское направление.