Степыкина Зинаида Петровна

Степыкина З.П. 1984 г.

Я родилась в Бекетовке, по ул. Шевченко, 12 в 1924г. Жила с папой и мамой. Папа у меня умер в 29 году, он был в революцию ранен, без ноги пришел, а потом у него случилось заражение, и он умер. Мама воспитывала троих детей. Брат старший у нас выучился, в Ленинград поехал, там училище закончил, в 39 году он погиб на Финской, и нас двое осталось. Я в 39 году окончила 7 классов и поступила учиться на курсы дезинструкторов, закончила и работала на санэпидемстанции по профессии.

- Как началась война, помните?

- Помню. Я в санэпидстанции работала, и нас послали морить сусликов в поля в марте. А я поехала туда дезинфекцию делать. Раньше же вшивость была. Камера такая была газовая. В нее закладывали вещи, в которых жили те, что ходили и морили сусликов, на них же одежда была, мы в эту камеру загружали одежду. Нагревали ее, а потом вещи выбирали оттуда, они надевали снова. Это было как раз март, апрель и май, мы прожили там. 10 июня я приехала, пошла на работу, прихожу с работы, а была Суббота или Воскресенье, не помню я. Мне надо было пуховый платок растянуть. Я на полу на рамку в каждый зубчик его забила, а брат Коля(26 года) приходит и говорит: "Война началась!" Я: "Да ты чего?" Он: "Точно!" До этого приезжали и снимали фильм "Оборона Царицына". На горе была мельница у нас, где сейчас гаражи и кладбище там есть, хохлацкое называется. Там была мельница, и ее снимали, из пушек стреляли. Я и говорю: "Да ну? Это фильм снимают опять!" А потом у нас было радио - я его включила - и правда! Когда Молотов выступил, тут я и узнала только! Конечно, плакали все, но знаете - мы не думали, что война будет так долго. Думали - быстро все будет. А меня же призвали в армию, я ж не сама пошла. Я же была в медицине, вот мне и прислали повестку. А я и говорю: "А что это мне прислали ее, мне же только 17 лет!?" Они и говорят: "А как же? Кто-то должен защищать! К Сталинграду немец подходит!"

- Это было летом 42-го?

- Да, это было до моего Дня рождения - до 13 июля. Меня вызвали в военкомат. Там говорят: Вы подождите! Мы ждали, потом пришли два человека, нас собрали много - были и мужчины, и женщины, еще две девчонки были. И нас под Горную Поляну привели сюда. Где нас обмундировали. Ботинки, обмотки, брюки, гимнастерка, пилотка, и здесь же меня и зачислили в училище.

- Девчата еще были?

- Аня Тиханчикова, как сейчас, фамилию помню. Она попала в 92-ю бригаду. Но после того я ее больше не видела.

- В училище чему учили?

Обязательно! Было время, тактические занятия, на посту стояла, на стрельбище ходили.

- А получалось стрелять?

- Плохо получалось у меня, это не секрет. У меня гораздо лучше получалось по медицине, и меня зачислили. А тут еще командир нашей роты, я на посту стояла, а он идет, а я ему так: "Пропуск? Кто идет?" Он сказал. Но потом - смотрю: меня не стали ставить на пост. Оказывается, он сказал: "Из санвзвода, да еще девочку, чтоб на пост не ставили! Что она там сделает?!" Вот они меня больше и не ставили. И на стрельбище больше не ходила.

- Про первый бой что помните?

- Когда мы попали под Елхи, у нас была командир санвзвода Люба, забыла я фамилию, и когда начались бои, она такая была отважная. Кричат же бойцы раненые - и она сама вперед санитаров шла. Я одного перевязывала там, а она поползла другого перевязывать, и слышу - сильная стрельба, и потом крик: Ой! Я подползла к ней, а она уже мертвая. Там мы ее и похоронили. Вот это мне запомнилось на всю жизнь! Она ведь не должна была идти, у нее мы есть - подчиненные. Она - наш командир санвзвода.

Краснодарское училище, которое находилось здесь под Сталинградом, эвакуировано было. Краснодарское, Винницкое, Одесское училища все пришли сюда. Я попала в Краснодарское, а оно находилось в Бекетовке как раз. Потом нас соединили, и мы пошли на Елхи. Там начались бои. Я была сначала санитаркой и вытаскивала раненых. Сильные были бои. Раза три Елхи эти сдавали и потом опять брали - это где 74-й разъезд. Потом после Елхов мы двинулись на Горную Поляну, где как раз был раньше Туберкулезный санаторий, где сейчас стоит санаторий Волгоград, а там раньше была туберкулезная больница. Там был овраг - ленточная балка называлась - и там расположился наш санвзвод. Наше училище заняло оборону - вот как идет сейчас дорога на Калач, поворачивать к Горной поляне вверх, расположилось по этой стороне, а Винницкое - по направлению, как идет 2-я Продольная. Дальше - Грозненское училище, а где сейчас находится общежитие Университета, за ним была 10-я дивизия НКВД. И мы их называли заградотряд.

Остановились мы в Ленточной балке, наши окопались солдаты, и тут немец как начал наступать от Лысой горы вниз, и нас стеснили до самого Лапшин сада, аж к железной дороге. А наш командующий 64-ой армией Шумилов - это был чудесный человек. Он приказал: Занять прежние боевые позиции. Наше училище снова поднялось и прошли вот где проходит сейчас 2-я продольная, поднялись вверх метров 300, и там окопались. И все время там пока были эти бои, пока бомбили наш Сталинград, наши стояли в обороне. Ну, была и разведка, ходили, другой раз - он наступает, потом опять отступает, но наши солдаты уже не отступили с этого места! Так и были. Командир батальона занимал вот это домик, что сейчас стоит по правую сторону на 2-ой Продольной, возле поста ГАИ, там находился штаб нашего командира училища Холовилина.

- Это был курсантский полк?

- Да, полк минометно-пулеметного училища. Их было три, и так наше училище и Винницкое держали до сентября, а в сентябре уже поредели ряды, мало уже осталось, окопы были далеко друг от друга, и пришла 90 отдельная стрелковая бригада из Златоуста, потом 92-я и 93-я бригады. Тут уже нас с училища распределили по ним. Я попала в 97-ю. И так до самого Харькова я там была в санвзводе. А когда Харьков мы освободили, то нам присвоили уже 93-ю гвардейскую дивизию.

Бои наши были на Лысой горе до 12 или 14 января. Только тогда освободили Лысую гору. И вот все время на том месте - наши бойцы не отступили больше ни метра до 12 января держали. Перед наступлением 17-18 ноября к нам пришел сам командующей 64-ой Армией Шумилов, в каждый взвод заходил и говорил: "Дети мои! Я вам не могу приказывать как командир! Я вас очень прошу - давайте защитим нашу страну, Сталинград и нашу Волгу! Если мы сейчас отступим, пустим врага к Волге, он займет эти места, северная сторона останется в окружении, и он тогда пойдет прямо на Кавказ! Я вас очень прошу! Я буду с вами вместе! И если я умру, то пусть меня похоронят на этой же земле вместе с вами!" Вот какой был у нас командир! Я видела сама, как он к бойцам обращался, как он просил. И приходил почти в каждый взвод! Когда он ушел, даже были некоторые возмущались: "Вот глянь - генерал - а сам к нам пришел!" Вот какой человек был - не заносчивый. Его сын, тоже в нашей бригаде был, вот ему сколько раз награды придут, а он же видит, что это его сыну, и возьмет и перечеркнет. Все удивлялись, почему он без наград.