Сусоров Михаил Николаевич

Фельдшер 3-го дивизиона 4-го гвардейского миномётного полка М. Н. Сусоров. На обороте надпись: "Миус-фронт, фото отличившихся в боях по прорыву фронта. 23 июля 1943 г. с. Мариновка".

А.Б.: Скажите, пожалуйста, когда и где Вы родились?

М.Н.С.: Я, Сусоров Михаил Николаевич, ныне гвардии полковник запаса. Родился я в Горьковской области, Богородский район, деревня Антеньево. Там закончил начальную школу, потом родители переехали в город Богородск в четырёх километрах от этой деревни. Жили в Богородске до окончания мною средней школы в 1940 г. Потом с 41-го по 45-ый война, в 47-ом году я демобилизовался. Поступил в Горьковский медицинский институт.

А.Б.: Расскажите о настроениях в Ленинграде перед войной.

М.Н.С.: Вы знаете, все ведь мы в то время считали, что "Мы им дадим"! "Будем воевать на территории врага"! "Ни одной пяди своей земли не отдадим" - всё было направлено на это. Никто и не думал, что мы до Волги доберёмся за первых 2 года. Так что настроение населения было боевым, поддерживающим армию. Но, к сожалению, первые годы показали, что воевать мы практически не умеем. Да и много причин тому, что мы отступали.

Я считаю, что первый и главный удар был нанесён нашей армии 37 - 38-ыми годами. Когда кадровый состав армии был уничтожен Сталиным, Ворошиловым и иже с ними. Где-то я читал, что было репрессировано 40 000 офицеров перед войной. Восполнить этот пробел за последующие 3 года было невозможно, "изготовить" командиров полков, дивизий за этот отрезок времени.

Второе - самое начало войны. Сталин не думал, что можно начать войну на 2 фронта. Умному человеку нельзя так мыслить, и он думал, что это какая-то афёра. Поэтому не было дано команды войскам, поставить заслон, занять позиции, которые были подготовлены не полностью и не как следует. Но всё-таки можно было встретить более организованно.

Сразу же было уничтожено 1200 самолётов фронтовой авиации. Очень плохо мы снабжались связью и транспортом. Пушки 76мм и гаубицы 122 мм. были на лошадиной тяге, и только 152 мм. пушки-гаубицы и гаубицы были на мехтяге. Не такая скорость, которая должна бы быть.

Связь была плохая, насыщенность ею подразделений была неважная. Радиосвязью практически не пользовались; считали, что секрет будет доступен немцам после расшифровки. Всё шло на проводной связи; её было недостаточно.

Да и сама подготовка офицеров и солдат была неважной. В каком плане? Обороняться нас не учили, нас учили наступать. А пришлось обороняться, и возможности использования даже тех средств обороны, которыми располагали мы - и в виде артиллерийских систем, а потом уже и "Катюши" начали воевать, как следует ... Там где мы стояли, через нас ни одна немецкая часть не проходила, и не могла пройти. Потому что мощность огня "Катюш" была такова, что пройти им через нас было невозможно. Они проходили справа, слева, пытались нас окружить - там части были неустойчивые. И нам приходилось отступать только благодаря тому, что была угроза окружения.

А часть у нас была боевая, хорошая. 4-ый гвардейский миномётный полк формировался на станции Алабино. Там формировали первые 8 гвардейских минометных полков. Командиром полка был Нестеренко Алексей Иванович; написал он книгу "Огонь ведут "Катюши". Вот здесь есть его портрет.

(достает эту книгу и показывает фото)

Командир полка в начале войны отступал от Лиды, где был командиром ствольного артиллерийского полка. И весь свой полк потерял, вышел из окружения с сорока тремя товарищами и вынес Знамя полка. Так как только перед этим он закончил Академию Фрунзе, приехал в Москву, где у него были друзья в Академии и в штабе. Он думал, что ему разрешат сформировать под это Знамя другую часть. А друзья ему предложили подождать, оформить его пока инспектором-артиллеристом, поездить по фронтам. А в это время ему обещали подыскать часть. Он нам рассказывал, что буквально через 2 недели попал в 4 ГМП в качестве командира.

Войну он закончил генерал-лейтенантом, командующим гвардейскими миномётными частями 2-го Прибалтийского фронта, а комиссар полка, который начал с ним вместе, был командующим гвардейскими миномётными частями 3-го Прибалтийского. Тут интересный фокус получился. Комиссар полка до войны сначала закончил нормальное артиллерийское училище, а потом закончил Военно-Политическую Академию имени Ленина. И был комиссаром полка при Нестеренко. Нестеренко был майором, а тот был батальонным комиссаром. Потом они пошли-пошли.

В марте 42 г. Нестеренко пошёл на повышение, - первоначально несколько месяцев полком командовал подполковник Воробьёв, - а потом он заболел. И его сменил этот комиссар полка, учитывая то, что он был раньше артиллеристом. И он у нас командовал около года, и дошёл до такой должности. Ну, конечно, его вытащил Нестеренко, он был на 2-м, они были друзья - не разлей вода. И в полку-то они были как родные братья. Это настолько повышало моральный дух своих солдат! Когда видишь - командование такое дружное, грамотное, и в то же время строгое достаточное - руководило нашим полком. Всегда видели только - комиссар за рулём, командир рядом. А комиссар был в крагах, он был такой! Ходок! Жену первую оставил, врача себе взял второй женой.

Не смотря на то, что мы пополнялись трижды, за войну мы потеряли 492 человека. Полк вообще-то 1414 человек - он пишет в этой книге - 137 офицеров, 260 сержантов и старшин, около 1000 рядовых.

В полку было 36 "Катюш". Полк был трёхдивизионного состава, в каждом дивизионе было по 12 "Катюш", и дивизион имел 3 батареи. В каждой батарее было по 4 "Катюши". Секрет - в снаряде, не в "Катюше". Снаряд 132 мм., где-то высотой 1м. 30, я уже не помню.

(показывает рукой от пола высоту)

Вес 43 кг. Головная часть как у обычного снаряда любой пушки. Он навинчен на газовую камеру - это дальнейшая часть снаряда.

(показывает руками её длину)

В которой 5 палок пороха, они чуть-чуть потоньше моей руки. Дальше вот такое сопло у этой камеры, через которое газ выходил наружу, когда порох загорался. 4 стабилизатора было таких пластинчатых, чтобы не вращался снаряд в полёте. Но главное - от аккумулятора машины подводился ток к снаряду. А там было 2 точки выведено из снаряда - туда подводился ток, возникала искра. И порох в газовой камере загорался.

Взрыв пороха давил на сопло, и снаряд посылался. Вся механика движения такая простая. Однажды был, конечно, случай - немцы могли воспользоваться, но не воспользовались. Командир одного нашего взвода при неисправности машины без разведки пути заехал почти к немцам.

Самого этого лейтенанта убили и двух человек в расчёте. В расчёте 7 человек: командир, наводчик, шофёр, четверо заряжающих. Один из этих заряжающих дополз всё же до части. Это было летом, как-то он через рожь выбрался от немцев, которые подошли непосредственно к машине. Взорвать её не сумели, хотя на каждом крыле каждой машины стояло по ящику тола; и в каждом ящике был уже капсюль с бикфордовым шнуром. Чиркнуть только спичку, и убегай. Через каких-то 2-3 минуты взрыв, и живого места от этой "Катюши" бы не осталось.

Собрали тут же команду, вызволили эту машину. Немцы не успели её утащить. Наши утащили неисправную, колёса были пробиты, но машина к немцам не попала. Случай был такой ... если бы такое дело, то тут ...