Чуманов Семен Акимович

Опубликовано 22 июля 2006 года

15051 0

- Наверное, нет горше несправедливости, чем гибель товарища в первый день мира! Вот, победная весна, солнышко. Наши "Катюши" стоят зачехленные, отработав свое по Кенигсбергу. 9 мая, когда было официально сообщено об окончательной победе над фашистской Германией, в нашей третьей батарее 12-й гвардейской минометной бригады, где я служил стрелком-наводчиком был праздничный обед. Ясное дело: сто граммов "наркомовских", победная пальба в небо. Улыбчивый парень из Москвы, повар Володя, из походной кухни разливал праздничное варево в солдатские котелки. И шальная пуля импровизированного салюта попала ему в висок. Володя стал 32-м среди бойцов нашей бригады, погибших за годы войны.

- Семен Акимович, вы цифру не спутали? Ведь на передовой солдаты гибли не десятками - тысячами. Или вы хотите сказать, что реактивные минометы всегда работали из укрытия, из-за спин пехоты?

- Ничего подобного. Это уже позднее, в начале 1944 года, когда мы получили смонтированные на "Студебеккерах" установки УК-31У с дальностью стрельбы 12 километров, появилась возможность наносить удары по врагу издали. А до этого дальность стрельбы наших реактивных снарядов составляла два с половиной километра. Снаряды в 120 килограммов весом каждый, детали двухсотсорока- килограммовой пусковой рамы мы переносили вручную. "Полуторка", в кузове которой все это перевозилось, останавливалась километрах в двух от передовой. И вот мы ночью тащили свое увесистое вооружение через ряды пехоты. Собирали и устанавливали пусковую раму, загружали снаряды, нацеливали. Отделение отходило назад, на выжидательную позицию, а командир оставался в окопчике, сжимая в руках пусковое устройство, по сути, мини-генератор. По сигналу крутнул ручку - запалы сработали, и четыре снаряда ушли в цель, еще оборот - и опять четыре снаряда вспарывают с жутким уханьем утреннее небо. Представьте силу залпа, если в батарее 12 таких установок. А иногда работали по врагу одновременно всей бригадой - больше ста установок! Так было при освобождении Новгорода (бригада за те бои получила почетное звание Новгородской), так было при прорыве блокады Ленинграда. Вот нынче в январе отметили 55 лет этого прорыва. И мало кто вспомнил, какую роль сыграла реактивная артиллерия при разгроме фашистов на Синявинских и Мгинских высотах. Под Ленинградом немцы построили долговременные огневые укрепления, практически непробиваемые сверху: до 18 слоев уложенных вплотную рельсов, залитых бетоном. Тяжелой авиабомбой и то трудно поразить, да и попасть еще надо. А реактивные снаряды раздолбали этих монстров. Конечно, надо учитывать и нашу подготовку. Если защитники города на Неве в начале блокады имели лимит - два снаряда на пушку и один на гаубицу в день - и все же не дали фашистам взять город, то мы боеприпасов уже не жалели. Залп реактивных минометов бригады укладывается в 14 секунд. И за эти секунды на головы неприятеля тогда обрушивалось - работали больше десяти бригад! - столько боеприпасов, сколько может перевезти стандартный, в 60 вагонов, эшелон.

- Впечатляет, Семен Акимович. В принципе, в истории Великой Отечественной войны очень мало страниц отведено реактивной артиллерии - очевидно, в силу долгой ее засекреченности.

- В эти гвардейские части отбор был особый. Рост - не менее 180 сантиметров, здоровье надлежащее, образование - десятилетка или специальное училище, "чистая" анкета. Ну, ростом и здоровьем Бог меня не обидел, силушки хватало, хотя подковы и не гнул. А анкета... Семья у нас была большая, крестьянская. Жили в Башкирии, в деревне Халилово. В 32-м году мы всей семьей переехали в Ишимбай, как говорили тогда, "на нефть". В тридцатых "на нефть" отправляли, как в пятидесятые на целину. Мы, ребятишки, носили в узелках обед отцам на буровые, сами мечтали стать нефтяниками. В августе сорок второго привезли нас, призывников, в Москву. В Измайловской роще вырыли землянки, и началась тренировка - по 14 часов в сутки. Ох, и досталось же нам, особенно первые две недели! Вдвоем тащим болванку в 120 кг на расстояние, как минимум, два километра. Без остановок, по пересеченной местности. Часто ночью. Или - вчетвером транспортируем вручную тяжеленную раму. Изматывались, и все время хотелось спать, так что и под грузом на ходу задремывали. А в октябре-ноябре довелось уже участвовать в боях по освобождению Великих Лук. Выбив врага, смотрели результаты своей работы. Все перепахано, перебуровлено, ничего целого, ничего живого: опалено, обожжено.

- Разве стреляли термитными снарядами?

- Снаряды наших "катюш" были фугасными. Но и их мощь была убийственной. Так что фашисты ненавидели гвардейцев-минометчиков люто. Обстрелы, бомбежки. Мне везло. В начале 43-го снаряд рванул рядом с нашей "полуторкой". Мне осколками проделало 12 дырок на шинели, да один за ногу зацепил. Словом, просто царапина. В другой раз - карабин в руках пополам осколком мины перерезало. Правда, однажды похуже вышло. Ночью мы отстрелялись из реденькой рощицы, пехота по проложенному нашим огнем коридору ушла вперед. А я остался в окопчике, рядом с пусковой рамой. Жду, пока батарейщики подъедут или пошлют караульного мне на смену. Время идет, живот от голода подвело, пить охота: фляга уже пуста. Вышел я на опушку и... Прямо на меня пикирует фашистский истребитель. Огонь открыл. Я - к рощице, петляя. А он, гад, бомбы не пожалел. Рвануло. Очнулся я только в госпитале. Оклемался после контузии, вернулся к своим батарейцам. Мы как одна семья были. Не только ведь воевали вместе, но и песни попеть любили, а кое-кто и сердечные проблемы имел. В нас в ту пору молодость играла: мне восемнадцать-то уже на фронте стукнуло. Поэтому и смерть каждого товарища переживали очень остро. Путь-то бригаде вышел нелегкий - от Великих Лук, через Старую Руссу, Новгород и Тихвин, на Ленинград и дальше, через Эстонию и Латвию - в Восточную Пруссию. Конечно, к той поре мы уже опыт и технику обрели, скрытно подбирались к цели, наносили залп - и в течение минуты покидали огневую позицию. А немцам требовалось три минуты, чтобы нас засечь, произвести расчеты и открыть ответный огонь. И лупили они уже по пустому месту. Правда, попервости на "студебеккерах" огневой расчет чувствовал себя не очень уютно, помня, что между кабиной и рамой пусковой установки заложено 40 килограммов взрывчатки, чтобы уничтожить машину при опасности ее захвата врагом. Секретность! Потом, конечно, пообвыклись: смерть и так ходила рядом с нами. Пуля, как и бомба, - дура. Весной 45-го в Пруссии обнаружили нас немцы на марше, принялись бомбить. Технику мы загнали под деревья, сами залегли по кюветам. Отбомбились немцы, улетели. Встаю, тормошу своего лейтенанта, а он - лежит вниз лицом. Осколок в затылок вошел. Это правда, что пехоте доводилось больше вражеской крови видеть, да и своей - тоже. А нам-то почти всегда - кровушку раненых и убитых друзей, хотя урон врагу мы наносили тоже ощутимый. Воину я закончил в звании ефрейтора. Есть и награды: орден "Отечественной войны I степени", медали "За отвагу", "За оборону Ленинграда". А после воины, демобилизовавшись в 1947 году, я все-таки стал нефтяником, как мечтал в юности, работал на нефтедобыче в Башкирии, а потом, не один десяток лет, в Прикамье.

Интервью:

Михаил СМОРОДИНОВ
Материал взят с сайта “Невод



Читайте также

Тогда я поднялся на второй этаж стоявшего около нас заброшенного здания и внимательно ее рассмотрел. Самоходка стала мне, конечно, как на ладони видна. Тогда я спустился вниз и вместе с пятью своими бойцами привел из подвала прятавшихся там восемь мужиков-венгров (мы их мадъярами звали). «Давайте поднимем пушку на второй...
Читать дальше

Нас пять или шесть человек попали в запасной артиллерийский полк. Как обычно две недели карантин, потом в баню и в часть, шесть месяцев проучился на артиллерийского наблюдателя. Старший лейтенант нас учил, он специалист был, и мы в казармах не сидели. Бинокль, буссоль, стереотруба, вот наш инструмент. Один день с буссолью...
Читать дальше

Летом 1944 года кромешный ад пришлось переживать вторично. Жара до 30 градусов. Атаковать приходится сквозь лесные завалы, которые при нашем приближении немцы подожгли. Пламя, как в доменной печи! Едкий дым до нестерпимой боли "выедал" глаза... И в этом кошмаре, да к тому же под вражеским обстрелом мне - наводчику - нужно точно...
Читать дальше

Я категорически запрещал своим разведчикам в эти срубы лезть, мы все попрятались по воронкам. А пехота все в срубы лезет. В один такой сруб набилось человек 20. У финнов служба артразведки и наблюдения была поставлена хорошо, они все видели, где и что у нас происходит. И мина прямо в середину этого сруба. И все. Все укрытие было...
Читать дальше

Батареи нашего полка выдвинулись вперед, вели огонь прямой наводкой прямо по амбразурам ДОТ. По целям на территории противника била наша тяжелая артиллерия. Саперы зарядами взрывчатки подрывали стены ДОТ. Пехота в этот день штурмовала уже непосредственно ДОТы, часов в 5-6 вечера японцы бросились в контратаку. Это был батальон...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты