Духовный Михаил Абрамович

Опубликовано 24 июля 2009 года

14637 0

М.Д. - Родился 14/4/1923 года в городе Умань Киевской области, но детство мое прошло в местечке Маньковка, где мои родители работали фармацевтами. Старшая сестра училась в Киеве в медицинском институте, а я в июне 1941 года закончил 10 классов украинской школы и подал документы на поступление в Киевский индустриальный институт. Выпускной вечер в школе как раз пришелся на двадцать второе июня. Началась война, нам, молодым ребятам казалось, что все быстро закончится полным разгромом немцев, и что было обидно, врага разобьют без нас. Пришел в военкомат проситься на войну добровольцем, там меня спрашивают: "Что умеешь?" - "Хорошо стреляю, имею значок "ворошиловского стрелка"!" - "Ладно, жди указаний". Седьмого июля меня вызвали в военкомат и призвали. Собрали колонну молодежи, примерно 200 человек 1923-1926 годов рождения и погнали пешком на восток, в тыл. На какой-то станции нас посадили на товарный поезд, потом мы прибыли в лагерь, где занимались отбором и распределением призывников, и всех с десятиклассным образованием отправили по военным училищам. Я попал в группу направленную в Томское артиллерийское училище - ТАУ-1 . Проучились мы в ТАУ два месяца, и тут в Томск прибыли представители Краснознаменного Киевского артучилища имени Кирова, эвакуированного в Красноярск, и стали предлагать курсантам перейти на продолжение обучения к ним в КАУ. Мы согласились. Прибыли в Красноярск в ноябре 1941 года, уже стояли морозы. В училище нас готовили на орудиях калибра 76-мм, каждое орудие тащили на себе 3 пары лошадей. Холод жуткий, а мы большую часть занимались тем, что ежедневно на улице, в одних буденовках и гимнастерках, скоблили и чистили этих лошадок и проводили для них выездку. Шаг, рысь, галоп. Большинство курсантов были городскими, и для них на первых порах вся эта "кавалерийская наука" была настоящим мучением. Жили мы в казармах, где стояли кровати в три яруса. Всевозможные занятия шли с раннего утра до поздней ночи, на еду выделялось несколько минут, да и то, чтобы попасть в столовую, надо было перепрыгнуть через "козла", а внутри, только сядем за столы и начинаем хлебать горячий как кипяток суп, сразу раздается команда: "Встать! Выходи строиться!". Доесть не успевали. Несколько раз наш курс выводили на тактические занятия со стрельбой в поле, где мы спали на снегу в сорокоградусный мороз. КАУ готовило только "огневиков", но я считаю нашу подготовку довольно слабой. Вся учеба длилась всего 5 месяцев, и если говорить честно, то делать точные расчеты для стрельбы мы так и не научились, и не могли уверенно действовать самостоятельно. Неуспевающих по учебе или "самовольщиков" отчисляли из училища и отправляли в Действующую Армию. Все происходящее в те дни на фронте вызывало у нас недоумение, и все стремились побыстрее оказаться на передовой, чтобы внести свою лепту в защиту Родины. В середине весны 1942 года состоялся выпуск из училища, все курсанты моего отделения получили звание "лейтенант", и часть из нас направили во 2-й УкрепРайон(УР). Я попал служить командиром артиллерийского взвода 76-мм орудий в 215-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон (ОПАБ).

В мае 1942 года наш батальон уже занимал позиции на Волховском Фронте, в районе населенного пункта Чудов, рядом с железной дорогой Москва -Ленинград. Кроме нашего батальона в состав УРа входили 47-й и 42-й ОПАБы. Командовал укрепрайоном в 1943 году полковник Росийченко, а кто был еще на этой должности? - сейчас затрудняюсь вспомнить.

Г.К. - К публикации готово интервью с ветераном Львом Свердловым, три года провоевавшего минером в составе укрепрайона, и он подробно рассказал о штатной и структурной организации УРов, поэтому вопросы по вооружению и численному составу подразделений УРа я Вам задавать не буду.

Ваш 2-й Укрепрайон свыше полутора лет воевал в Чудовском районе Новгородской области в тяжелейших условиях, в малопроходимых болотах..

В боях в этих местах за два года войны приняли участие бойцы 26-ти стрелковых и кавалерийских дивизий, двух стрелковых бригад и 2-го УРа. В своих воспоминаниях они называют бои на 4-х волховских плацдармах, атаки на Спасскую Полисть, Лезно и Грузино и другие населенные пункты Чудовского района одним из самых тяжелых испытаний войны.

М.Д. - Люди, воевавшие на Волховском фронте в 1942-1943 году, действительно хлебнули горького лиха... Линия фронта в Чудовском районе проходила через болота и все снабжение провиантом и боеприпасами, пополнение и эвакуация раненых шло по разбитым дорогам-"лежневкам", болотным гатям.

Приходилось и голодать, и считать каждый снаряд и патрон...

В 1943 году фронт на нашем участке фактически "застыл", стабилизировался, но командование периодически пыталось прорвать немецкие позиции, все эти попытки были неудачными и связаны с тяжелыми потерями.

Позиционная война, отличавшаяся своим особым напряжением.

Рассказывать подробно о пережитом на Волховском фронте мне не особо хочется. Да, было тяжело, но мы все испытания выдержали.

Остались в памяти только отдельные яркие эпизоды.

Г.К. - Какой эпизод из боев на Волховском фронте наиболее запомнился?

М.Д. - Мой последний бой в составе УРа. В январе 1944 года нам передали, что возможно по дороге между болот пойдут немецкие танки и мне приказали вывести орудия на прямую наводку. 21/1/1944 я вывел свои два орудия на позиции с двух сторон дороги, под станины сделали насыпь, чтобы орудие во время стрельбы не просело в болото. Там же знаете как - в землю не закопаешься, ковырнешь лопатой на штык - сразу выступает вода.

Замаскировались и ждем, до дороги от нас метров 200 -250. Идут 4 танка Т-4.

Мы еще до боя договорились, что первыми снарядами бьем по головному и по замыкающему танкам, закупориваем дорогу. Но наводчик орудия, возле которого я находился, растерялся, увидев немецкие танки, и промазал первым снарядом, своим выстрелом сразу демаскировав орудие. Я оттолкнул наводчика в сторону и сам встал к панораме прицела и подбил первый танк. Немцы сразу открыли ответный огонь, мне сначала осколок снаряда попал в руку, но я продолжал бить из орудия, а в самом конце этой "дуэли", когда уже все танки были выведены из строя, рядом взорвался немецкий снаряд, я почуствовал удар, меня подбросило в воздух и я потерял сознание. Меня на санях отвезли в госпиталь.

Кроме контузии и ранения в руку, я получил еще осколок в голову. Лежал в госпитале №3859 в Боровичах, куда комбат прислал письмо, в котором сообщил, что за этот бой с танками меня наградили орденом Отечественной войны 2-й степени. И еще я узнал, что в этом бою был убит один из моих артиллеристов и четверо получили легкие ранения. За весь сорок третий год взвод потерял всего двух бойцов, а тут за один бой пятеро выбыло из строя. Выписали меня из госпиталя в конце марта 1944, но в свою часть я назад не попал, меня отправили служить в 131-ую Ропшинскую Краснознаменную Стрелковую Дивизию генерал -майора Романенко, в 409-й артиллерийский полк, на должность начальника разведки дивизиона. Дивизион имел на вооружении 76-мм орудия и командовал им капитан Бакланов. Дивизия в этот период вела тяжелые наступательные бои под Ленинградом, двигаясь на Прибалтику.

Артиллерист  Духовный Михаил Абрамович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотецГ.К. - Бои в Эстонии. О чем бы хотелось Вам рассказать?

М.Д. - Прорыв в Эстонию для нас начался с форсирования Нарвы.

Я с несколькими своими разведчиками: сержантом Витковским, старшиной Абрамовым и другими, на лодке доплыл метров 70 до покрытого камышом островка рядом с противоположным берегом, и оттуда мы сразу высадились на немецкий берег. Определились по карте, нашли точку, где мы находимся, засекли цели, я залез на триангуляционную вышку, оттуда все видно как на ладони, и стал корректировать огонь. Радист залег в окопчике рядом с вышкой. Немцы нас заметили, открыли по нам огонь, и мои ребята кинулись с вышки по сторонам, и мне пришлось матом вернуть всех по местам. Подавили видимые цели, двинулись вперед, встречаю командира соседнего дивизиона майора Полторацкого.

Он потерял своих "управленцев" и не мог вести огонь своих орудий. Полторацкий стал меня просить: "Старший лейтенант, дай рацию" - "А я как?" - "Ну, хоть на пятнадцать минут дай, помоги!". Я его выручил.

А затем фронт встал. Летом сорок четвертого война на нашем участке на какой-то период приняла позиционный характер. Дивизионная разведка несколько раз пыталась взять "языка", но все время нарывалась на засады. Ночью, я, с четырьмя "управленцами", нашел на "нейтралке" окопчик, залезли в него и замаскировались, и в течение пяти дней мы, безвылазно сидя в этой "норе" на нейтральной полосе, засекали и наносили на карту во время артиллерийских дуэлей и разведки боем немецкие огневые точки и позиции. Схему немецкой обороны передали в штаб, наша артилеррия мощным налетом уничтожила ДОТы, а затем и дивизионная разведка взяла "языка". Прибыли в полк, нам организовали баню. Возвращаемся из бани, и тут внезапный немецкий артналет. Крикнул - "Ложись!", серия разрывов. Из пятерых человек - один убит, трое ранено, и только на мне ни единой царапины. Мимо едут санитары на повозках, моих раненых товарищей брать не хотели, мол, они с другого полка.

Достал из кобуры пистолет, сказал, что расстреляю всех, если раненых немедленно не доставят в санбат. Пришел в штаб полка, и мне, за это "сидение на нейтралке", предложили на выбор: или орден, или, в качестве поощрения, путевку на две недели в офицерский Дом отдыха в Раменское, в Подмосковье. Орденов у меня тогда и так уже две штуки было, и я выбрал путевку.

Но отдохнуть толком не пришлось, поскольку там со мной приключилась одна неприятная история.

Г.К. - Что именно произошло?

М.Д. - В московском травмае у меня выкрали все документы, включая партийный билет. Представляете, оказаться в военное время в Москве, в форме и с пистолетом, но без документов... Пошел в комендатуру города, потом в ГАУ (Главное артиллерийское управление) - нигде со мной без удостоверения личности разговаривать не собираются. Надо было что-то предпринимать. Подхожу снова к ГАУ, выждал, когда началась пересменка караула, прохожу мимо часовых со свойским видом, бросаю им на ходу - "Здорово ребятки!", и проскакиваю в здание. Оказываюсь в кабинете у какого-то подполковника, он спрашивает: "Старший лейтенант, как вы сюда прошли?". Стал объяснять, и подполковник сразу нажимает на кнопку вызова охраны. Появляется майор с солдатами из взвода охраны, но я прошу подполковника хотя бы выслушать меня до конца.

Он снизошел, и через 15 минут на его столе уже лежало мое личное дело. Подполковник сказал: "Придете завтра" - "Никуда я отсюда не пойду, меня без документов любой патруль арестует" - "Вы правы". Выдали мне справку, что я временно нахожусь в распоряжении ГАУ, и, без партбилета и продаттестата, я вернулся в штаб Ленинградского фронта. Здесь меня принял подполковник, порядочный человек, который мне сказал: "В данный момент, я вас могу отправить только в запасной офицерский полк, только там вам могут выдать продовольственный аттестат. Оттуда отправитесь в свою часть". Прибыл в ЗАП, в карантин. Огляделся, а в этом карантине офицеры метут двор, чистят картошку, учат уставы, одним словом - "курорт". Я возмутился и начал скандалить с начальникам карантина, так у меня сразу забрали все документы, аттестат не выдают, на фронт не отправляют. Но бывают счастливые случайности. В это время в ЗАП с проверкой как раз прибыл подполковник, беседовавший со мной в штабе Ленфронта. Я к нему, объяснил ситуацию, и подполковник стал орать на командира ЗАПА: "У вас тут офицеры по полгода в тылу околачиваются, а вы старшего лейтенанта на фронт не пускаете!? Немедленно направить его в свою часть!". Вернулся в полк, пришел к замполиту Степанову и доложил о утере партбилета. На партбюро полка мне вынесли строгий выговор с занесением в личное дело. Через несколько дней меня ранило в руку, и когда я вернулся, меня вызвали на парткомиссию дивизии, за пару минут все обсудили и вернули мне партийный билет.

Г.К. - Ваша дивизия участвовала в боях за Моодзундские острова?

М.Д. - Да, мы участвовали в боях за Саарема (Эзель), Даго, прошли по всему архипелагу. Сначала впереди нас шла 249-я Эстонская СД, но эстонцы шли вперед как на параде, без разведки и боевого охранения, и на перешейке, ширина которого достигает три километра, немцы им "дали прикурить".

Начались тяжелейшие бои и в районе местечке Техумарди наша дивизия пришла к эстонцам на выручку. Бои на островах шли целый месяц, на полуострове Сырве, например, пришлось стрелять прямой наводкой.

24/11/1944 острова были полностью очищены от немцев, которые успели эвакуировать только часть своей обороняющейся группировки, а всю технику бросили. Зимой 1945 года нашу дивизию в течении двух месяцев усиленно готовили к десантной высадке в Курляндии, но высадка так и не состоялась и воевать нам больше не пришлось.

Дивизия после войны осталась в Эстонии.

Г.К. - Какой была обстановка в Эстонии в первые послевоенные годы?

М.Д. - В лесах и на дальних хуторах прятались банды дезертиров и бывших полицаев, и до 1948 года все наши солдаты и офицеры передвигались только с оружием. Нередко происходили диверсии, нападения на одиночных военнослужащих и машины. Помню, как в Пярну бандиты застрелили майора-летчика, Героя Союза, а на 7/11/1946, прямо перед демонстрацией мы обнаружили заложенную на площади мину.

И отношения с местным эстонским населением и представителями властей были сложными. На Новый 1947-й год в городе Вильянди милиционер-эстонец выстрелил в нашего офицера, командира патруля, и ранил его в ногу. Стрелявшего арестовали, так целый эстонский райотдел милиции пытался отбить задержанного. Командир нашего полка приказал поднять полк по тревоге - "в ружье"...Этот эксцесс в итоге "спустили на тормозах".

Г.К. - Как складывалась Ваша жизнь после войны?

М.Д. - В 1945 году наша 131-я Ропшинская СД была расформирована, и я был направлен служить в 27-й гвардейский артиллерийский полк 8-ой Панфиловской Стрелковой Дивизии. В 1948 году поступил в Военно-Педагогический Институт СА и, после его окончания в 1951 году, служил год преподавателем в Кемеровском военном училище, готовившем штабных работников, в 1952 меня перевели в Кустанайское летное училище первоначального обучения, а с 1960 года по 1975 года я преподавал авиационную картографию в ЧВАУШ (Челябинское Высшее Авиационное Училище Штурманов), был старшим преподавателем. Получил еще одно высшее образование, закончил с отличием физико-математический факультет педагогического института. Вышел в отставку в звании подполковника и до пенсии работал в Челябинске, военруком в школе.

Интервью и лит.обработка:Г. Койфман


Читайте также

Артиллерийский полк, он важен только тогда, когда знает координаты. Прямой наводкой можно стрелять куда угодно, если тебе видно, куда стрелять. А если на три – четыре километра стрелять, то нужно знать координаты, а привязки на местности нет. Так вот, координаты развивали ходами. Что значит «ход»? Может ты когда-нибудь встречал...
Читать дальше

Я Вам скажу так: честно говоря, у меня страшно тяжёлое давление было летом 1942-го года, особенно вот это отступление. Когда я начинаю вспоминать, как мы вошли, скажем, в Краснодарский край, как туда отступали… Уже даже хоть я и знал предгорья Кавказа – была тоска, почему-то была страшная тоска. Понимаете? И вот...
Читать дальше

Нас пять или шесть человек попали в запасной артиллерийский полк. Как обычно две недели карантин, потом в баню и в часть, шесть месяцев проучился на артиллерийского наблюдателя. Старший лейтенант нас учил, он специалист был, и мы в казармах не сидели. Бинокль, буссоль, стереотруба, вот наш инструмент. Один день с буссолью...
Читать дальше

Немцы вдруг открыли сильнейший огонь из пулемётов, автоматов и миномётов и пошли в атаку. Вот они совсем близко. Хорошо видны их лица. Почему молчит наш пулемёт? Хотя уже все стреляют из личного оружия.
Читать дальше

Я категорически запрещал своим разведчикам в эти срубы лезть, мы все попрятались по воронкам. А пехота все в срубы лезет. В один такой сруб набилось человек 20. У финнов служба артразведки и наблюдения была поставлена хорошо, они все видели, где и что у нас происходит. И мина прямо в середину этого сруба. И все. Все укрытие было...
Читать дальше

Во взводе управления служил пожилой сержант. Лет ему было за сорок. Его сын и дочь тоже были на фронте. Однажды с солдатом, вдвоем, они тянули кабель. Видят - копают могилу. Спросили: кому? Ответили: погибшему разведчику... Когда возвращались, разведчик был уже похоронен. Как водится, табличка с именем, фамилией и годом рождения....
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты