Шапочкин Василий Нилович

Опубликовано 27 мая 2011 года

6870 0

Я, Шапочкин Василий Нилович, 1925 года рождения, родом из Пеновского района Калининской области, Ранцевского сельсовета, деревня называлась Якунино, а писалась Демихово. Деревня небольшая: всего 25 дворов. Немцы при отступлении её сожгли, и больше она не возрождалась.

У меня были ещё три брата и сестра. В момент отхода немцев отец увёл двоих младших братьев в лес, а мама осталась дома. Уходя, немцы подожгли все дома - и у нас всё сгорело: и дом, и корова. К счастью, мама спаслась. Когда началось Ржевское сражение, была опасность, что немцы вернутся. Поэтому жителей, и в первую очередь молодежь, эвакуировали на Восток. В Новосибирской области братья поступили в ремесленное училище. Там же третий по старшинству Семён был призван в армию и служил на монгольской границе. В 1945 году он участвовал в войне с Японией.

Самый младший брат Пётр окончил ремесленное училище и был направлен в Ленинград на восстановление города.

Самый старший мой брат Дмитрий был призван в армию ещё до войны и служил в Ленинграде шофёром в отделе по строительству аэродромов 13-й Воздушной армии. Прошел всю войну и дошел до Берлина.

Сестра в начале войны работала по вольному найму в той же Воздушной армии. Сперва официанткой, а позже - в пекарне.

В 1940 году я приехал в Ленинград учиться. Сдал экзамены в Военный топографический техникум. Но меня не приняли из-за роста. Я был маленького роста (1м 48 см). Не взяли, потому что на первом году в топографическом техникуме практика, а я расставленный прибор с земли не достаю. Дали мне справку, что через год, когда я подрасту, меня примут без экзаменов. Этот год я проучился на восьмимесячных бухгалтерских курсах в городе Пушкине. Закончил их в мае и ждал, когда пройдёт лето, чтобы поступить в техникум. Но тут началась война.

17 июля 1941 года я поступил по вольному найму бухгалтером по материальному учёту в воинскую часть. Исполнял роль лейтенанта интендантской службы. Это был отдел аэродромного строительства Ленинградского военного округа. Потом он разделился на два отдела Ленинградского и Волховского фронтов.

В каждой части есть свой склад. Склад должен иметь в запасе все запасные части на агрегаты и технику: автомобили, трактора, бульдозеры, грейдеры, катки. Для всех этих машин должны быть запасные части. Велась картотека. Она находилась у меня. Люди с батальонов аэродромного обслуживания приходили, давали заявку, что, например, нам нужно отремонтировать такие-то и такие-то вышедшие из строя машины. Для этого нужны такие-то детали. Я отвечал, что вот такие детали у меня есть или нет. Если нет, я брал на заметку и писал вышестоящему начальству. Если детали есть, я выписывал им эти детали. Документ подписывал стоявший надо мной капитан интендантской службы, и люди шли на склад. Вот моя задача. То есть обеспечивать, следить, чтобы были запасные части. И по резолюции старшего начальника выписывать накладные. Вести учёт. Всё время пока я там работал, снабжение деталями было хорошее.

Мы располагались в зданиях на Дворцовой площади. Там был штаб ВВС и штаб округа.

Все вольнонаёмные получали питание как красноармейцы, что позволило выжить в блокаду.

В феврале 1942 года меня перевели на Волховский фронт. Переезжали организованно на машинах по Ладожскому озеру. Некоторых переправили на самолётах. Стояли в Малой Вишере, где располагался штаб 14-й Воздушной армии. Жили в частных домах. Отделы тоже располагались в разных домах.

Примерно через полмесяца после нашего прибытия немцы решили разбомбить штаб армии. Был очень сильный налёт на Малую Вишеру. Штаб Воздушной армии сохранился, но был выведен в лес. Там размещались в палатках и землянках.

В мае я попал в госпиталь, потому что у меня был полиартрит или, как раньше говорили, острый суставной ревматизм. Суставы рук и ног не действовали. Сказались последствия блокады и сырость на Волховском фронте. Сперва был в эвакогоспитале в городе Боровичи, потом в Рыбинске, оттуда в Татарию через Казань - в Чистополь. Весь этот путь я проделал с людьми, вышедшими из окружения под Мясным Бором. Они много страшного рассказывали. Я особенно сдружился с одним батальонным комиссаром тоже из 2-й Ударной армии. Фамилию, к сожалению, не помню.

Лечился я три месяца. Потом вернулся опять туда же на Волховский фронт. Из госпиталя меня хотели отправить на Восток, в Сибирь. Но я поехал в Москву и через Политуправление добился возвращения в своё подразделение. Это получилось так. Вместе со мной выписывался и батальонный комиссар. Он ехал в Москву в Главное политическое управление за новым назначением и взял меня с собой. Сказал: "Ты пойдёшь со мной служить. Где я, там и ты будешь". Но не получилось. Мне говорят: "Нет, ты не пойдёшь на фронт. Мы тебя не имеем права направлять. Вот в тыл поедешь". А я говорю: "Направьте тогда меня в Боровичи, там у меня есть родственники". Дали мне документы, выписали проездной. В Боровичах находилась наша база. От неё ходили грузовики. Так что добраться до своей части труда не составило.

Немцы к тому времени отступили, и часть стояла уже в Неболчах.

В январе 1943 года меня призвали в армию. Призывали ближайшим Дрегельским военкоматом. Мне хотелось служить, и я с радостью пошел. Не послушал предупреждений своего начальника капитана интендантской службы. Пришел и меня сразу в пехоту. Я попросил: "Мне бы назад надо. Призовите, и я в части буду". Они ни в какую, говорят: "Не-е-т, нам нужна пехота". Так и не отпустили. Начальник аэродромного строительства мне сказал: "Вася, что ты наделал? Почему ты ушел? Я бы направил тебя в лётное училище. А ты в пехоту пошел. Я тебя теперь даже не защищу".

За два месяца я прошел курс молодого бойца, и нас пешком, через Ладогу, опять в Ленинград. Пришли в распределительный пункт на проспекте Карла Маркса. Нас выстроили в шеренгу. Я со своим ростом оказался на самом левом фланге. Пришли офицеры. Вот так отвели руку и говорят: "Вот эти направо, а вот эти налево". Так что я попал налево, поэтому в первый день с маршевой ротой на фронт не пошел. А тех, кто попал направо, довооружили, выдали вещмешки, противогазы и так далее. И в тот же день отправили на фронт под Пулковские высоты. Это я точно знаю, потому что потом встречался со своими людьми, с которыми там был. Ну вот, а мы остались здесь. Через два дня стали формировать следующую партию. А мой товарищ Александр Шалаев, с которым мы познакомились в казармах (он пришел уже после ранения и был опытнее меня), говорит: "Не иди в пехоту. Ты маленького роста. В артиллерию со мной пойдёшь". Я отвечаю, что пушку никогда не видел. А он говорит: "Увидишь". Ну, и кричат: "Лётчики выходи! Танкисты выходите! Артиллеристы выходите!" Он меня за рукав раз. И я встал в эту шеренгу. Артиллерист, а сам пушку не видел. И что вы думаете - очень хорошо получилось. Я ему до сих пор благодарен. Попал в тридцатый артиллерийский полк десятой стрелковой дивизии. Увидел пушку. Мог бы легко стать подносчиком или правильным, но меня как бухгалтера сразу раз - в артиллерийско-топографическую разведку. (Смеётся). Я до войны мечтал стать военным топографом, а тут попадаю рядовым.

На вооружении полка находились 76- и 122-мм пушки и 120-мм миномёты. В полку был взвод топографов. Во взводе три отделения. Каждое отделение на дивизион, в который входит три батареи. Задача: привязать боевой порядок огневых позиций. Затем уточнить координаты наблюдательных пунктов. А дальше на передовой засекать цели.

Когда дивизион занимает позицию, отделение идёт в одну батарею, привязывает боевой порядок. То есть определяет координаты орудий. Передаёт их координаты командиру батареи. Дальше идёшь в другую батарею, там привязываешь и потом в третью батарею. После этого идёшь на передовую, на наблюдательный пункт. Там они уже сами определили координаты, глазомерно. А мы уже уточняем приборами. Приборы у нас: теодолит, буссоль, планшет, ну, и вычислительные приборы. Таблицы Гаусса-Крюгера,то есть аналитические. Глазомерно координаты определяются при сокращённой подготовке. Есть графический способ определения координат - значит по измеряемым углам. И есть аналитический способ - это вычисление через тригонометрические функции: синус, косинус, тангенс, котангенс … Определённая формула там есть такая, как вычислять.

Связь была двойная - проводная и радио. Связь должна быть дублирующая.

Все приборы, оружие и техника в полку были отечественного производства. От союзников помощь получали только консервами. Они были вкусные. Когда есть захочешь.

На фронт я попал в 1944 году, незадолго до заключения перемирия с Финляндией. Стояли на Карельском перешейке, в районе реки Вуокса. После окончания боевых действий дивизия передала свои позиции укрепрайону и отправилась в Курляндию. Мы как топографы прошли вдоль Балтийского моря. Развивали топографическую сеть. А дивизия готовилась, формировалась, пополнялась. Потом надо было ликвидировать Курляндскую группировку. Прибыли туда в начале мая 1945 года. В ночь занимали огневые позиции. Немного недоезжая, видим, по всему фронту непонятные выстрелы вверх. Потом пошли слухи, что конец войне. Вот и всё.

Через месяц дивизию перевезли в Сталинград. Ещё через два начали расформировывать. К этому времени я служил в штабе. Пришлось участвовать в оформлении документов, кого демобилизовать, кого нет. Мне пришлось отвозить документы дивизии в Бузулук, на Урал. Вернулся в Сталинград, но уже в другую часть и служил ещё до 1949 года. После этого поступил в Краснодарское Краснознамённое артиллерийское миномётное училище. После его окончания меня хотели направить в Германию, но я попросил направить меня в воздушно-десантные войска. Начинал в 11-й воздушно-десантной дивизии. После её расформирования перешел в 105-ю, в Кострому. В 1960 году нас направили в Среднюю Азию. Это Ферганская область. Закончил службу в 1967 году начальником артиллерийской разведки дивизии. Ушел из- за травмы. Инвалид второй группы.

За войну я был награждён медалями: "За оборону Ленинграда", "За боевые заслуги" и "За победу над Германией".

Всю войну я был уверен, что мы обязательно победим. Настрой был очень хороший. Я рвался в разведку. Думал, что я маленький, я в разведке могу быть.

Моё отношение к Жукову отличное. Я только удивлён и даже очень поражен, почему наше высшее руководство даже не упоминает этих людей. Это называется подлость. Не народ победил. Руководство победило, управляя народом. Понимаете? Что это такое: Сталина не упоминают, командование не упоминают, а вот только народ. Да глупость это. Народ без руководства - это стадо.

Своё отношение к Сталину я со времён войны не изменил и остаюсь патриотом своей Родины, которая звалась Советский Союз.

Санкт-Петербург 2010 год.

Интервью и лит. обработка:А. Чупров
Правка:О. Турлянская


Читайте также

Таких дезертиров собрали целую группу, человек пять, и трибунал присудил им расстрел… А мне приказали расстрелять моего напарника. Я ещё немца не убил, а тут надо друга расстрелять… Но рядом стоял мой лейтенант, он у меня оружие забрал и выполнил приказ… Спас меня от такого греха… Хоть он сам виноват – убежал, всё равно...
Читать дальше

Тогда я поднялся на второй этаж стоявшего около нас заброшенного здания и внимательно ее рассмотрел. Самоходка стала мне, конечно, как на ладони видна. Тогда я спустился вниз и вместе с пятью своими бойцами привел из подвала прятавшихся там восемь мужиков-венгров (мы их мадъярами звали). «Давайте поднимем пушку на второй...
Читать дальше

Зима 1943-44 годов прошла в обороне. Лишь изредка проходили бои местного значения, да разведка постоянно ходила в поиски за «языками», но не всегда удачно – немцы несли службу на постах очень бдительно. Зима выдалась суровой. Снежные бураны часто заносили окопы и блиндажи. Их приходилось постоянно откапывать. В блиндажах не было...
Читать дальше

Первый танк подбили, он вспыхнул. У меня ребята, расчет, от радости запрыгали. Мы тогда все как дикари были, вообще... Ну, давай шуровать по ним. Тут уже надо быстро. Второй, третий, четвертый… Остальные танки сдрейфили, попятились назад, под гору. Повернулись, и тут уже все... «Катюша» заиграла, самолеты налетели, и так далее......
Читать дальше

Танк идет. Второй выстрел. Танк идет. Я испугался, схватил за шиворот наводчика, и оттащил его, и сам за пушку. Навел, выстрел, танк остановился. Не загорелся, а остановился. Почему остановился? Подбил, или просто остановился? Танк стоит передо мной, метров пятьдесят до него… Смотрю, танковый ствол стал двигаться на меня. Сейчас...
Читать дальше

Я категорически запрещал своим разведчикам в эти срубы лезть, мы все попрятались по воронкам. А пехота все в срубы лезет. В один такой сруб набилось человек 20. У финнов служба артразведки и наблюдения была поставлена хорошо, они все видели, где и что у нас происходит. И мина прямо в середину этого сруба. И все. Все укрытие было...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты